Юрий Григорьев – Сгоревшие тетради

– А вы уверены, что это – вы?

– Ну, как же, – опять заволновался гр. Пустяков – вот ведь, и надпись, и фотография, – какие могут быть сомнения?

– Как будто бы уши не ваши – задумчиво сказал начальник, глядя на фотографию.

– Как это не мои? – обиделся гр. Пустяков. – Очень даже мои.

– Нет, не ваши. У вас вон – в растопырку, а у него – нормальные.

– В какую ещё растопырку? – оскорбился гр. Пустяков. – Что вы выдумываете? Уши, как уши.

– Вы не волнуйтесь, гражданин.

Разберёмся. У вас есть паспорт?

Гр. Пустяков засуетился, ощупывая карманы, и вытащил потёртый паспорт.

Пауза затянулась. Начальник переводил взгляд то на гр. Пустякова, то на паспорт, то на памятник, после чего ещё помрачнел.

– Н-да… – загадочно протянул он. – А это ваш паспорт?

Этого гр. Пустяков не ожидал, поэтому только открыл рот.

– Что-то вы тут на себя не похожи. Вон, и глаз косой, и причёска другая.

– Да…Да, как вы смеете! – опомнился гр.

Пустяков. – Какой такой глаз, вы что – издеваетесь надо мной?

Начальник покрупнел и заговорил официально.

– Вот что, дорогой товарищ, пока не принесёте мне справку, что вы – это вы, и вы действительно живы, – ничего для вас сделать не могу.

Он протянул ему паспорт и, повернувшись спиной, широко зашагал прочь. Гр. Пустяков, спотыкаясь, побежал за ним.

– Но, как же, гражданин, товарищ начальник, кто же мне даст такую справку, где ж это видано?

– Это ваше дело.

 – бросил на ходу тот. – Я не психиатр, чтобы разбираться, кто из вас гражданин Пустяков, а кто покойник. И вообще, – остановился и повернулся он. – Я ещё слыхал про раздвоение личности, но, чтобы – растроение!

Он развёл руками и повернувшись снова зашагал прочь.

Гр. Пустяков остался стоять, держась за какой-то подвернувшийся крест. Он был расстроен, хотя и не так, как думал этот глупый шкафчик.

Дома гр.

Пустяков рассеянно ходил из угла в угол, но, так и ничего не придумав, лёг спать. Ночью ему снились кошмары.

Длинная костлявая рука, вырастая прямо из-под земли, хватала его за горло и дикий голос кричал:

– Ты мой! Ты мо-ой!

Какие-то странные птицы кружились над головой и били его черными крыльями, загоняя под землю. Проходили пьяные мужики, размахивая лопатами и горланя похабные песни, пихали его в яму. Гр.