Юрий Григорьев – Сгоревшие тетради

Пустяков упирался и кричал:

– Вы не имеете права! Я буду жаловаться!

Приходил квадратный начальник с ослепительной лысиной, сияющей в лунном свете, и ужасно набычив глаза, сурово гремел:

– А вы уверены, что вы ещё живы? Предъявите паспорт!

Испуганный гр. Пустяков залазил в карман, вытаскивал паспорт и, – о, ужас! – с фотографии на него скалил зубы улыбчивый череп. Громоподобный хохот сотрясал кладбище, и весёлые мертвецы танцевали джигу вокруг омертвевшего гр. Пустякова. Наконец, из-под могильной плиты вылезал покойный гр.

– А уши то – не мои! Где ты взял эти уши?

Утром, измученный, с гудящей, как после долгой попойки, головой он оделся и вышел на улицу. Надо было добыть справку. Постояв в нерешительности на мостовой, он отправился в жилконтору.

В конторе он долго слонялся по коридорам, не зная к кому обратиться, наконец решился и открыл дверь.

– Мне бы справку – вопросительно протянул он.

– Справки – на втором этаже в углу.

Сказавши спасибо, гр. Пустяков прикрыл дверь и отправился на второй этаж. Там он обнаружил, что углов, оказывается, четыре. Это привело его в затруднение, но недолго поколебавшись, он направился к одной из дверей.

– Мне бы справку – ещё более вопросительно подал он.

– На работу, в милицию, в МИД? – наступила грудастая блондинка.

– На кладбище – потерянно выдал он.

Блондинка подняла брови и выразительно посмотрела на гр. Пустякова.

– Марь-Иванна, подойдите на минутку! – прошумела она.

Из соседней комнаты выплыла Марь-Иванна, суровая тётка, потрёпанная временем.

– Займитесь гражданином. – поручила блондинка и отвернулась в свои бумаги.

После долгих объяснений, столь же невнятных, сколь и пространных, справка все же была выдана. Правда, грудастая блондинка почему-то все время хихикала, точнее подхахивала, что очень смутило гр. Пустякова и он в растерянных чувствах вышел на улицу с заветной справкой в руках.

Придя домой, гр. Пустяков внимательно ее рассмотрел и дважды перечитал.

"Настоящая справка выдана гр. Пустякову для удостоверения того, что он, Пустяков Иван Васильевич, 52-го года рождения, действительно живёт по улице такой-то, дом такой-то и не является покойником." Дата, подпись, печать.

Последнюю фразу про покойника конторская тётка не хотела писать, но гр. Пустяков настоял, потому что именно это, как ему казалось, от него и требовали.