Архивы Дрездена: Гроза из преисподней. Луна светит безумцам. Могила в подарок

 – Он, Гарри Дрезден, умел сотворить с женщиной такое, что она превращалась в настоящего зверя. Вы понимаете, о чем я? В рычащего и кусающегося. Как во время гона.

Я совершенно дурел от нее. Этот ее голос навевал сны из тех, которые поутру ужасно хочется вспомнить поподробнее. Выражение лица ее обещало показать мне такое, о чем не говорят с другими, если только я дам ей такой шанс. Работа, Гарри. Думай о работе.

Бывают дни, когда я ее просто ненавижу, эту свою работу.

– Когда вы разговаривали с ней в последний раз?

Она сделала еще затяжку, и на этот раз я заметил едва заметную дрожь ее пальцев, которые она почти тотчас же быстро спрятала.

Но недостаточно быстро. Она нервничала. Нервничала настолько, что у нее дрожали пальцы, и теперь я разглядел ее линию поведения. Она разыгрывала из себя похотливую уличную кошку, взывая не к моим мозгам, но к потрохам, пытаясь отвлечь меня этим, не дать обнаружить что-то.

Я не нелюдь какой-нибудь. Меня можно отвлечь хорошеньким личиком или телом – как любого более-менее молодого мужчину.

Линда Рэндалл играла эту роль чертовски здорово. Но я не люблю, когда меня держат за дурачка.

Ну, мисс Секс-Богиня. Что вы от меня скрываете?

Я прокашлялся и как мог равнодушнее спросил:

– Так когда вы в последний раз разговаривали с Дженнифер Стентон, мисс Рэндалл?

Она посмотрела на меня, прищурившись. Кем бы она ни была, только не дурой. Она понимала, что я вижу ее насквозь при всем ее притворстве. От флиртующих интонаций не осталось и следа.

– Вы коп? – спросила она.

Я мотнул головой:

– Даю клятву бойскаута, нет. Я просто пытаюсь выяснить, что с ней произошло.

– Блин, – негромко произнесла она. Потом щелчком кинула окурок на бетон и выпустила большой клуб дыма. – Послушайте. Я скажу вам кое-что, но, если рядом окажется коп, мы с вами не знакомы. Усекли?

Я кивнул.

– Я говорила с Джен в среду вечером. Она мне позвонила. У Томми был день рождения. Она предлагала собраться всем втроем. – Она покривила рот.

 – Так сказать, воссоединиться.

Я огляделся по сторонам и пригнулся ближе к окну.

– И вы поехали?

Глаза ее беспокойно забегали, словно у кошки, вдруг оказавшейся взаперти в тесной коморке.

– Нет, – сказала она. – Мне нужно было работать. Мне хотелось, но…

– Она не говорила ничего необычного? Ничего такого, чтобы вы заподозрили, что она в опасности?

Она снова мотнула головой:

– Нет, ничего такого. Мы вообще недолго говорили.