Архивы Дрездена: История призрака. Холодные дни

 – Я видела много, очень много новорожденных, мистер Дрезден. И видела, во что они превращаются. Вот вы, ваша юная тень, – натуральный монстр.

– Вовсе нет, – обиделся я.

– Возможно, пока еще нет, – согласилась она. – Но… со временем, когда те, кто вам дорог, состарятся и уйдут, а вы ничего не сможете поделать, чтобы им помочь… еще как превратитесь. Вот увидите.

– Ты ошибаешься.

Ямочки на ее щеках сделались глубже.

– А что вам так не нравится, новорожденная тень? Вот я не вижу ничего плохого в том, чтобы быть монстром.

– А я вижу. Что в этом хорошего?

– О! – Девочка тряхнула головой. – Ну не будьте же таким ограниченным. Люди восхищаются монстрами. Они слагают про них легенды и песни. Завидуют им. Вот вы, новорожденная тень, знаете, что такое монстр? Монстр – это власть. Власть и свобода выбора. Монстры вольны выбирать. Монстры определяют мир. Монстры заставляют нас быть сильнее, умнее, лучше. Монстры отделяют сильных от слабых, они как кузня, что закаляет души, превращая их в сталь. Даже проклиная монстров, мы ими восхищаемся.

Мечтаем превратиться в них, хотя бы отчасти. – Взгляд ее сделался отрешенным. – Есть вещи гораздо, гораздо страшнее, чем превратиться в монстра.

– Монстры причиняют людям зло. Я этого не делаю.

Инес захихикала – совсем по-детски, по-девчачьи. Она крутанулась на носках, взмахнув зонтиком.

– Гарри Дрезден, длинный хвост, – пропела она дразнилку. – Оказался вот как прост! – Она еще раз окинула меня взглядом и уверенно кивнула. – Монстр. Про вас напишут не одну книгу.

Я открыл рот, но не выдавил из себя ни слова. Просто не нашелся что ответить.

– Этот мир так мал, – продолжала она. – Так скучен. Так уныл. – Она одарила меня очаровательной улыбкой. – Вас никто сюда не привязывал, мистер Дрезден. Так что вас здесь держит?

Я поежился. Холод, зародившийся у меня в желудке, потихоньку расползался по телу. Я промолчал.

– Ах! – довольно выдохнула Инес. Взгляд ее задержался на моей могильной плите, и она склонила голову чуть набок.

 – А вы… правда? – безмятежно спросила она.

Я тряхнул головой:

– Что – правда?

– Правда погибли за правое дело?

Я немного подумал. И еще немного.

– Нет, – тихо сказал я. – Нет, неправда.

Она склонила голову в другую сторону:

– Вот как?

– Была одна маленькая девочка, – так же тихо объяснил я. До меня не сразу дошло, что я произношу слова вслух, а не слышу их только у себя в голове. – Ее… ее похитили. Ее собирались мучить. И я сделал все возможное.