Архивы Дрездена: Маленькое одолжение. Продажная шкура

– Даже ваша Книга утверждает, что всему свое время, – сказал я. – Время исцелять – и время убивать.

Майкл перевел взгляд с меня на дверь в гостиную, где висел на стене его двуручный Амораккиус в скромных кожаных ножнах, с простой рукоятью в стиле крестоносцев, оплетенной проволокой.

– Не в этом дело, Гарри. Я ведь больше вашего видел, что они творят. И не испытываю угрызений совести, сражаясь с ними, если дело доходит до этого.

– Они уже взорвали дом, пытались убить меня и создали ситуацию, при которой случайными жертвами едва не стали ваши дети.

Или даже этого мало?

Вместо ответа Майкл покачал головой, встал, снял со стены Амораккиус и ушел куда-то вглубь дома.

Некоторое время я хмурился ему вслед, бормоча себе под нос различные нелестные эпитеты.

– Вы его озадачили, – заметил Саня.

Я покосился на чернокожего Рыцаря.

– Чего?

– Вы его озадачили, – повторил Саня. – Тем, что вы сделали.

– Что сделал? Соврал Совету? Мне кажется, у меня не было особого выбора.

– Но ведь соврали же, – констатировал Саня.

Он сунул руку в лежавшую на полу у его ног спортивную сумку и вынул из нее длинную кавалерийскую саблю – Эспераккиус. Гвоздь в рукояти говорил о том, что сабля приходится сестрой мечу Майкла. Саня принялся внимательно изучать клинок. – Вы ведь могли просто очертя голову броситься на них.

– Один? Я, конечно, дурак, но не настолько.

– Он ваш друг. Он пошел бы с вами. Вы это понимаете.

Я мотнул головой:

– Он мой друг. Точка. С друзьями так не поступают.

– Именно, – кивнул Саня.

 – Итак, вместо этого вы подвергаете свою жизнь опасности, защищая его убеждения. Рискуете своей шкурой, спасая его сердце. – Он достал гладкий точильный камень и начал водить им вдоль клинка. – Я думаю, он считает это весьма мессианским поступком.

– Я сделал это вовсе не поэтому.

– Конечно, не поэтому. Он это понимает. Ему сейчас нелегко. Обычно это он защищает других, и он готов при необходимости заплатить цену.

Я вздохнул и покосился в ту сторону, куда ушел Майкл.

– Я просто не знаю, что еще я мог бы сделать.

– Да, – произнес Саня по-русски. – Но он все еще боится за вас.

Он замолчал, только камень продолжал скользить вдоль клинка.

– Вы разрешите задать вам один вопрос? – спросил я.

Здоровяк продолжал ровно водить рукой вдоль сабли.

– Легко.

– Вы имели несколько напряженный вид при упоминании имени Тессы, – сказал я.

Секунду Саня искоса смотрел на меня; вид у него при этом оставался непроницаемый.