Куколка

Но бывают и такие, что не нравятся вообще никому, ни при каких обстоятельствах. А у тебя сейчас какие-то такие проблемы?

– Проблемы? – по дурацкой привычке риторически переспросил я. – Как у всех. Еще вот гордыня меня, говорят, замучила, вот оно что. А это нехорошо, неправильно это, когда гордыня. Надо изживать и бороться надо, но как? Да и трудно, если признаться отделаться от этого. Гордыня все-таки.

– Сказал тоже, гордыня! Что вообще за слово такое придумали? Слышала, будто гордыня понимается как заносчивость, высокомерие, потребность ставить собственную личность выше остальных и признавать справедливость лишь персональных взглядов.

В особо развитой форме является предметом интереса психиатров. Слушай, отвези меня сейчас в Пулково. Скоро самолет, багаж уже там.

– Отвезу, – кивнул я, – только такси вызовем.

– Знаешь, постарайся для себя, для души что-нибудь сделать. А еще для того, чтобы бремя бытия отпустило текущую реальность, и еще потому, что того требует глубинное чувство гармонии…

Тем временем я заказал такси до аэропорта, а Маша о чем-то все говорила, говорила… нескончаемо говорила.

– Стоп, – перебил я ее и себя, когда уже надоел этот поток мыслей вслух. – Ты же хотела что-то важное рассказать? Что-то существенное? Ведь не ради же биографических воспоминаний я по твоей просьбе в Питер приехал.

– Ты приехал ради своей презентации…

– …которая оказалась неудачным фэйком какого-то пранкера. Давай, рассказывай, я тебя внимательно слушаю.

– Да, конечно, я и говорю… Так вот… сменила жанр своей живописи после того, как узнала о смерти учителя.

Пишу теперь разную нежить и героев современных сказок для взрослых. Гоблинов, троллей, орков… Кто они там? Не знаю, зря, наверное переменила… Хотела тебя попросить вот о чем. Мой учитель не сам умер, его убили, а все обставили так, будто произошел несчастный случай. Я в долгу перед ним, перед его памятью. Найди убийцу, хорошо?

– Мне по закону не положено, и потом, у меня уже одно дело на руках есть.

– Да ладно! Не положено ему! Мне-то врать не надо, знаю я, чем ты там на самом деле занимаешься. Если найдешь, буду твоей должницей, цени!

– Хорошо, попытаюсь оценить, но обещать ничего не могу, – апатично согласился я. Вот вечно она веревки из меня вьет, и ведь не откажешь. – Только факты давай.

– Есть и факты, слушай. Мой прежний любовник… рожу-то не криви. Я же никогда не говорила, что живу монахиней? Так вот, никогда ею и не была.