Фурии Кальдерона

Лицо Гая, казалось, постарело, морщины на нем стали глубже, словно слова ее отняли у него еще толику жизни, молодости, силы.

– Письмо – то, которое тебе позволили прочесть… – начал Гай.

– Отвлекающий маневр, принцепс. Это наверняка. Попытка бросить ложное подозрение на кого-то еще. Я не верю, чтобы патриций Аттикус был замешан в этом деле.

– Возможно. Но не забывай, письмо было адресовано командиру второго легиона. – Гай покачал головой. – Похоже, из этого следует, что в заговор против меня вовлечен не один консул.

Вполне вероятно, это попытка одного из них переложить ответственность на плечи другого.

– Если исходить из того, что их всего двое, правитель.

Морщинки снова сбежались к уголкам глаз Гая.

– Конечно. Если исходить из того, что они не все заодно. – Улыбка осветила его лицо и тут же померкла. – И то, что они пытались выведать у тебя подробности о моей личной охране, означает: они верят в успех прямого покушения с целью захвата власти.

– Уверена, что нет, правитель. Они не могут убить вас.

Гай пожал плечами:

– Не смогут, если я буду знать об их планах. Но способность сотрясать горы мало чем поможет, если тебе в горло уже воткнули нож. – Он поморщился. – Кто-то из молодых консулов, должно быть. Тот, кто постарше, просто использовал бы в качестве убийцы время. Я стар.

– Нет, принцепс. Вы…

– Стар. Старик, женатый на властной и полной политических амбиций женщине. – Он внимательно посмотрел на Амару. – Близится ночь. Ты в состоянии двигаться дальше?

– Полагаю, что да, правитель.

Гай кивнул:

– События начинают разворачиваться по всей Алере. Я чувствую это нутром, девочка. Топот множества ног, беспокойные перемещения диких стад. В ночи у западного побережья поют бегемоты, а дикие фурии севера готовят нам в этом году суровую зиму. Суровую зиму… – Первый консул вздохнул. – И голоса звучат все громче. Напряжение нарастает, собираясь в одном месте. Повсюду фурии земли, и воздуха, и дерева шепчутся о приближении угрозы извне и о том, что мир, которым наслаждалась наша страна последние пятнадцать лет, подходит к концу.

Фурии металла точат мечи и раздувают огонь в кузнечных горнах. Реки и дожди вот-вот окрасятся в цвет крови. И огонь в ночи горит синим цветом – не золотым и не алым. Грядут перемены.

– Возможно, это всего лишь совпадения… – выдавила из себя Амара. – Это же не…

Гай снова улыбнулся, но улыбка вышла неживой, призрачной.

– Я стар, но не настолько, Амара. Пока еще. И у меня для тебя есть работа.