Фурии Кальдерона

– Если твоя голова дорога тебе, офицер, – буркнул Аквитейн, не спуская глаз с девушки, – это может подождать до окончания танца. – Язык его слегка заплетался.

– Нет, сиятельный господин, – сказал Фиделиас, делая шаг вперед и становясь рядом с офицером. – Не может.

Все тело консула напряглось, оцепенело, и он медленно повернул голову в сторону Фиделиаса. Тяжесть его взгляда обрушилась на курсора наподобие физического удара, и он резко втянул в себя воздух, ощутив в камне под ногами медленную раздраженную вибрацию – отражение злости консула.

Фиделиас постарался принять как можно более уверенную и небрежную позу и сделал вид, будто Аквитейн с ним согласен. Он приложил кулак к сердцу и поклонился.

Последовала долгая пауза, потом консул лениво рассмеялся. Смех его эхом разнесся по почти пустому залу. Фиделиас снова выпрямился и оказался лицом к лицу с консулом, изо всех сил стараясь сохранить на лице выражение нейтрального уважения.

– Ага, – пророкотал Аквитейн.

 – Значит, это и есть печально известный курсор-каллидус Фиделиас.

– С вашего позволения, сиятельный господин, бывший курсор.

– Тебя, я вижу, мало заботят мои развлечения, – заметил Аквитейн, сделав рукой с зажатой в ней тканью широкий жест. – Я нахожу это граничащим с непочтительностью.

– Я и в мыслях не имел выказывать непочтение, сиятельный господин. Однако обстоятельства чрезвычайной важности требуют вашего внимания.

– Требуют… моего… внимания, – пробормотал Аквитейн, выгнув бровь.

 – Надо же. Не помню, чтобы со мной разговаривали таким тоном с тех пор, как мой последний наставник имел неосторожность так неудачно упасть со стены.

– Боюсь, вы найдете меня значительно более ловким.

– Крысы еще ловчее, – фыркнул Аквитейн. – Главной проблемой старого олуха было то, что он полагал, будто знает все.

– Ах, – лучезарно улыбнулся Фиделиас. – Со мной у вас таких трудностей не возникнет.

Темные глаза Аквитейна вспыхнули.

– Потому что ты действительно знаешь все?

– Нет, сиятельный господин. Только то, что важно.

Консул прищурился. Сердце Фиделиаса успело сделать десятка два тревожных ударов, а он все молчал, однако бывший курсор сумел скрыть свою нервозность. Дыша по возможности ровно и медленно, он ждал.

Аквитейн фыркнул и допил вино, потом вытянул руку в сторону, выждал мгновение и выпустил кубок из пальцев.