Фурии Кальдерона

 – Клянусь фуриями, да она напугана до смерти!

Голоса стали глуше, смешавшись в неразборчивое тревожное гудение. Она боролась, она пыталась связаться с Рилл, но водяная фурия только витала рядом, жалась к ней, сама напуганная животным страхом Исаны. Чем сильнее ощущала Исана свою беспомощность, тем больше слабела ее мысленная защита, и страх всех, кто был в зале, наваливался на нее, сковывая по рукам и ногам. Она уже не следила за тем, кто и что говорил, и просто зажмурилась в смятении.

– Не знаю.

Она просто упала. Кто-нибудь еще видел?

– Госпожа?

– Исана! Ох, великие фурии, сначала брат, а теперь и она… Что же за день такой ужасный!

Исана открыла глаза и оттолкнула Отто – тот пытался открыть ей рот и посмотреть, не подавилась ли она чем-то.

– Подержите ее!

– Исана, успокойся!

– Она не дышит!

Через толпу к ней протолкался Корд, но она смотрела мимо него – туда, где сидели у огня, не обращая на себя внимания, его сыновья. Биттан тоже смотрел на нее, и теперь на красивом лице его играла недобрая, жесткая улыбка.

Он сжал руку в кулак, и на Исану ударом обрушилась новая волна паники, лишившая ее на мгновение способности ясно мыслить.

Рядом с Биттаном сидел Арик. «Арик, – подумала Исана. – Заклинатель ветра». Старший сын Корда не смотрел на нее, но сложил пальцы в характерную фигуру, и лицо его сосредоточенно застыло.

Ее глаза начинала застилать черная пелена, и она из последних сил пыталась шепнуть что-то Олдо, который так и продолжал с перепуганным видом держать ее.

– Исана, – бормотал он. – Исана, я тебя не понимаю.

Все покачнулось, и Исана вдруг оказалась лежащей на столе, и все вокруг вертелось. Появился Корд, от которого резко пахнуло немытым телом и жареным мясом. Он глянул на нее сверху вниз:

– По мне, так она просто ударилась в панику. Успокойся, женщина. Не пытайся говорить. – Он наклонился к самому ее лицу, прищурив глаза. – Не стоит, – чуть слышно, но угрожающе прошептал он.

 – Не пытайся говорить. Успокойся и молчи. Может, это пройдет.

Исана попыталась оттолкнуть Корда, но он был слишком большим, слишком тяжелым, а руки ее – слишком слабыми.

– Все, что от тебя требуется, – это кивнуть, – продолжал шептать он. – Будь паинькой и не мешай всему идти как идет. Тогда все будет хорошо.

Она смотрела на него, ощущая свою беспомощность, чувствуя, как страх окончательно лишает ее контроля над собой.