Битва за Кальдерон

Сколько я должен принести жертв, чтобы защитить государство, в котором консулы кружат около меня, точно стая шакалов! Или воронов! Без малейшей благодарности! Без жалости! Без уважения!

Тави молчал, но Первый консул так кричал, что он с трудом разбирал слова. Еще никогда Тави не видел, чтобы тот до такой степени лишился выдержки.

– Вот, – сказал Гай, схватил Тави за воротник с неожиданной и пугающей силой и потащил его за собой в центр комнаты, где переплетающиеся цвета мозаики метались и пульсировали, создавая облака света и тени, которые тут же сформировали карту государства.

Над центром мозаики Гай резко взмахнул свободной рукой, и цвета на карте потускнели, превратившись в изображение жуткого урагана, налетевшего на какой-то несчастный прибрежный городок.

– Видишь? – спросил Гай.

Тави был так зачарован этой картиной, что страх немного отступил. Изображение городка стало четче, словно они к нему приблизились. Он увидел людей, убегавших подальше от берега, но черная вода дотягивалась до них своими длинными руками.

Море поглотило городок и его жителей, и вскоре все исчезло.

– Вороны, – прошептал Тави, и внутри у него все сжалось, он даже порадовался, что не успел поесть. – А вы можете им помочь? – едва слышно спросил он.

Гай закричал, и его крик был похож на рев дикого зверя. Заговоренные лампы ярко вспыхнули, и воздух в комнате заволновался, превратившись в маленький циклон. Каменное сердце горы содрогнулось и задрожало, отвечая на ярость Первого консула, пол вспучился, и Тави упал.

– Как ты думаешь, что я делаю? – взревел Гай. – День и ночь! И все равно этого недостаточно!

Он резко развернулся и что-то выкрикнул диким голосом. Стул и стол, стоявшие в одном из углов комнаты, не просто охватило пламя – раздался оглушительный взрыв, потом возникла вспышка света, волна обжигающего жара, и обуглившиеся обломки деревянной мебели заметались по комнате, отскакивая от стен и оставляя в воздухе пепельный след.

– Все пропало! Я пожертвовал всем, но этого все равно мало!

Голос Первого консула сорвался, и он упал на одно колено.

Ветер, пламя и камень снова успокоились, и он вдруг превратился в пожилого человека – слишком быстро и сильно постаревшего в этом жестоком мире. Глаза еще больше запали, он задрожал и, схватившись обеими руками за грудь, закашлялся.

– Правитель, – с трудом выдавил из себя Тави и подошел к нему. – Прошу вас, позвольте мне позвать кого-нибудь, чтобы они вам помогли.