Расширение прав и возможностей женщин в России

Снова появились возможности выстраивать личные и институциональные связи между странами первого и второго мира.

Советские граждане стали выезжать из страны (в рамках обмена студентами, как члены научных «совместных предприятий», позже – как туристы). В страну пустили любопытствующих западных ученых, активистов, туристов, потом – инвесторов. Я стала одной из первых, кто воспользовался этой новой возможностью. Я приехала в Советский Союз в 1989 году по частному приглашению в гости к моим русским друзьям, с которыми недавно познакомилась в Англии.

Благодаря знанию русского по возвращении в Англию мне удалось поучаствовать в нескольких научных исследованиях, и это позволило мне снова приезжать в теперь уже постсоветскую Россию.

В этих поездках я увидела проблемную сторону культуры со-участия, появившейся в результате демократизации.

Я уже говорила, что в начале 1990-х годов правительства США, Великобритании, Германии и других западных стран направляли в Россию и другие ставшие независимыми государства бывшего СССР средства для помощи в переходе к демократии.

Но этот процесс, как и другие моменты начавшегося развития, был очень напряженным. Несмотря на навязчивое использование высокопарных слов, вроде «партнерства» и «сотрудничества», на демократизацию смотрели как на улицу с односторонним движением.

У консультантов и экспертов из Северной Америки и Западной Европы, ввозивших в Россию свои «ноу-хау» (в бухгалтерском учете, управлении, организационных технологиях и навыках) и направлявших эти потоки, часто были весьма скудные представления о культуре, истории, политике этого региона.

Сразу после окончания холодной войны эти проекты были миссионерскими, их ревностные участники не обращали внимания на локальные особенности.

Полученные в России знания считались коммунистическим наследием и особо не принимались во внимание.

Критикуя эти годы, известный антрополог Джанин Ведель пишет, что в рамках представлений о развитии после холодной войны второй мир (постсоветские государства Восточной Европы и Новые независимые государства (ННГ)) считался скорее «неправильно развитым», чем «недоразвитым».

Соответственно, когда говорилось о помощи постсоветским странам, то «речь шла об изгнании духа наследия коммунизма» [Wedel 1998: 21].