«Священные войны» Византии

Свою главную задачу христианские цари видели уже не только в том, чтобы созидать общественное благо, вершить правосудие, творить право, воевать с врагами и оберегать территориальную целостность Римской империи. Это ранее делали все их предшественники, начиная с первых времен образования Римской монархии. Оказалось, что для христианских императоров появилась высшая цель, которую сформулировал еще св. Феодосий Младший: «Много заботимся мы обо всем общеполезном, но преимущественно о том, что относится до благочестия: ибо благочестие доставляет людям и другие блага»54.

Да и могли ли императоры качественно иначе понимать существо царской власти? Ведь с момента признания Римским государством христианства слова Господа нашего Иисуса Христа «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Матф. 6: 33) естественным образом трансформировались в аксиому, высказанную некогда еще св. Иоанном Златоустом. «Оттого многое и в общественных, и в частных делах идет у нас не по нашему желанию, – утверждал с амвона святитель, – что мы не о духовном наперед заботимся, а потом о житейском, но извратили порядок.

От этого и правильный ход дела извратился, и все у нас исполнилось великого смятения»55.

Следовательно, чтобы Римское государство жило благочестиво, нужно, чтобы духовная жизнь проходила под безукоризненно точным исполнением учения Христа. В условиях же наличия множества ересей, неизменно сопровождавших и омрачавших жизнь Церкви уже с первых веков ее существования, учение Христа нуждалось в государственной защите, предоставить которую мог единственно император.

Само собой получилось, что для христианских государей оказалось невозможным думать только о политическом, оставляя в небрежении вопросы веры. Одно для них неразрывно связано причинно-следственной связью со вторым: если вера крепка и народ благочестив, все в государстве будет в порядке.

Так постепенно императоры становятся высшими хранителями Православия и защитниками Церкви.

Этот статус единственно укладывался в религиозную систему Восточной Римской империи, где очень рано был понят как особая форма церковного служения. Это для всех было безусловно, так как «император в совете Божием предопределен Богом, чтобы управлять миром», а даже сановники не просто служили, а священнодействовали56.

Было бы бесконечно пошло и скучно приписывать стремлению Римских императоров возглавить Церковь исключительно тщеславные мотивы.