«Священные войны» Византии

Нужно помнить, какие традиции довлели над Римскими царями – чувство долга перед обществом, Империей, Богом, чтобы опускаться до аберраций такого уровня. Глава Римского государства – не сугубый военачальник, а старатель общего блага, умножитель его. «Ты знаешь, – писал один автор императору Траяну, – что тебе всюду присягают, ибо ты присягнул всем. Мы тебя любим, насколько ты этого заслуживаешь, но это мы делаем не из любви к тебе, а из любви к нам, и да не настанет никогда такой день, о, цезарь, когда обеты за твое благоденствие произнесет не наша польза, а наша верность».

Смысл сказанного предельно ясен: принцепс признавался первым слугой Римского государства и был убежден, что его власть только тогда имеет внутренний смысл и заслуживает защиты богов, если он пользуется ею не для удовлетворения личных прихотей, а для обеспечения безопасности и спокойствия римского народа. Траян сам искренне считал, что если власть императора утратила нравственное начало, то он должен быть заменен другим лицом57.

«Выросши среди лагерей, – писал современник об императоре Траяне, – он научился не только повелевать, но и повиноваться и подчинять свои личные интересы общим». И эти слова, за редким исключением, могут быть адресованы практически ко всем первым монархам Рима, в том числе, конечно, и православным58.

Поскольку, следуя древней традиции, первые императоры не принимали таинства Крещения вплоть до смертного часа, никакого специального обряда посвящения их на царство не происходило.

Однако множество чудесных событий буквально подталкивало христианских императоров к единственно верному пониманию первооснов своей власти. Весьма характерно также, что по Божественному Провидению, именно обожествление языческого императора вольно или невольно способствовало широкому распространению христианского монотеизма. Идея «Человекобога» открывала дорогу и «Богочеловеку»59.

Святой Феодосий Великий рассказывал о чудесном сновидении, в котором Антиохийский патриарх Мелетий (360—381) одел его в царскую порфиру и возложил на главу императорский венец.

Когда во сне народ, заполнивший храм, стал выходить из него, огромная птица спустилась сверху и возложила радужный венец на царя. Все приняли этот сон, рассказанный царем, как знак признания Богом императорского достоинства св. Феодосия I. Хотя известно достоверно, что св. Феодосий Старший принял знаки императорского достоинства от императора Грациана, который и возложил на него диадему. А св.