Мой плохой босс

Не бойся? Это она раскаивается в том, что запала именно на меня? Да что эта сучка о себе возомнила?

Я не знаю, что на меня находит – я подаюсь вперед, пытаясь накрыть своим ртом её наглые губы, которыми она так дерзко пытается меня ставить на место. И сам на себя матерюсь. Я что, реально хочу её целовать? С какого хрена?

Но я – хочу.

И член в моих штанах уже дыбом стоит, непонятно отчего, но сомнений нет – именно на эту обкуренную бабу. Я смертельно хочу её трахнуть. Еще пять минут назад не хотел, а сейчас – дым из ушей вот-вот пойдет, если я этого не сделаю.

Вот только Хмельницкая не только уворачивается от моего рта, уклоняясь от поцелуя, но и с неожиданной силой дергает мой галстук так, что я вдруг оказываюсь на коленях посреди ресторанного зала.

Виски был лишний. Наверное – весь. Это из-за него я не устоял на ногах.

Но какая же наглая сука… Меня! Швырять на колени! Перед всей фирмой! Да я же её в асфальт на офисной парковке вкатаю, и каток сверху поставлю!

А вот почему я не встаю, пораженно пялясь в зеленые глаза Ирины? И почему язык за моими зубами такой ватный? Вот это действительно загадка!

– Вот так ты должен стоять, щенок, – шипит Ирина, – и не сметь открывать свою грязную пасть без моего разрешения.

Она охренела! И этот её шепот внезапно звучит почти оглушительно. Я замечаю, что и звукач вырубил музыку, чтобы не упустить ни слова из нашей перепалки. Все-таки хлебом не корми этих идиотов, дай какое-нибудь зрелище.

И все-таки – она охренела. Окончательно! Как она вообще смеет так вести себя со мной? И уж тем более, отшатываться от меня так, как сейчас.

С таким отвращением на лице, будто она только что съела живого червяка и без соуса. Ирина отворачивается и уходит обратно, к вип-залу, и почему-то те мужики, которые еще пять минут назад снимали её на телефоны – шарахаются с её пути, стоит только Ирине задеть их взглядом.

А я смотрю на шикарную задницу Хмельницкой в сумасшедших черных стрингах и понимаю, что вообще-то – у меня стоит до сих пор.

Наверное, дело в её заднице… Ну или в сиськах. В чем же еще

Глава 4. Ирия

Руки у меня трясутся.

Я держу их под ледяной водой, бьющей из крана, но они все равно трясутся.

В уме я представляю, как выдаю Антону Верещагину одну пощечину за другой, до тех самых пор, пока мои ладони не запылают, а звон в его пустой голове не станет слышен всем окружающим.