Мой плохой босс

Ирия

Телефон, карточки, ключи от квартиры, ключи от личного номера в клубе, рабочие ключи…

Как я сразу не заметила, что ключей от моей машины в сумке нет?

Угнал, пьяная тварь. Или кому-то отдал, чтобы тот угнал.

Я бы подумала на эвакуатор, но я парковалась правильно, и номера были чистые, да и не успел бы он приехать за полчаса.

Нет. Не эвакуатор. Разве что он реально мимо проезжал. Случайно.

Случайнее него могло быть только НЛО в этом районе Москвы.

– У вас что-то случилось, Ирина Александровна?

Сахарный голос.

Бархатный. На данный момент – голос, заставляющий весь мой мир подернуться алым туманом.

Голос Верещагина.

Он стоит за моей спиной, вышел с одной очевидной целью – поглумиться. Стоит, расставив ноги, запихнув ладони глубоко в карманы брюк. На губах – ехидная резиновая улыбка.

Мы сталкиваемся яростными взглядами – и мне очень странно, что после этого вселенная не взорвалась. И мудак не испарился на месте. Что со мной? Я теряю форму?

И все-таки даже сейчас, когда он люто меня бесит – я все равно им любуюсь.

Мне было мало его на коленях. Хочу еще.

Я бы порола его три раза в неделю. И может быть, полгода спустя он бы отработал болью свою дрянную натуру. Почему я раньше её не видела? Почему не понимала, насколько глубоко в его душе находится дно?

– Я ведь напишу заявление об угоне, Антон Викторович, – я говорю это серьезно, спокойно – ведь еще раз вывести меня из себя этому козлу не удастся, – и на моей сумке наверняка найдутся чьи-то отпечатки.

И на камерах ресторана наверняка кто-то засветился. А в тачке моей – модуль спутникового отслеживания.

– Ужасно интересно и очень ответственно, – Верещагин кивает, склоняя голову набок, – вот только, почему вы рассказываете об этом мне? Думаете, я имею какое-то к этому отношение? Это обвинение? Знаете, сколько поимеет с вас мой адвокат за такие оскорбления?

– Оскорбишь тебя, как же, – шиплю я раздраженно и шагаю подальше, чтобы не продолжать этот идиотский разговор.

Отвесить ему пощечину мне хочется все сильнее. Две. Три…

Он же ни черта не понимает. И вместо того чтобы притухнуть и свалить из поля моего зрения, он продолжает доводить меня до ручки.

И почему именно меня? С чего такая сомнительная честь?

То есть перетрахать четыре десятка баб за год – это нормально по его критериям, и лишь я не только не достойна члена его высочества, но и воспринимаюсь им как девочка для битья. Вот только он не на ту напал.