Сосед сверху, сосед снизу

Самый главный критерий пригодности для секса – чтоб были совершеннолетние. Уже это по меркам Эрико Лусито является поводом рассмотреть их как объекты для траха. Ему многого не надо было. Ему надо было многих. И желательно – при минимальном перерыве. Трехдневный недотрах для итальяшки всегда оказывается нестерпимой пыткой.

– Ничего? – Эрику, кажется, по-настоящему скучно, потому что в любой другой ситуации он в бутылку бы не полез, а сейчас вроде как вошел в раж. – Да ты просто надеешься сам её первый поиметь, вот и строишь из себя.

– Ты еще погромче поори, чтобы она ничего не услышала, – ухмыляется Эмиль, сбрасывая окурок в консервную банку на углу балкона.

Предупреждает он, конечно, зря – весь разговор велся на итальянском, благо Эмиль его учил еще в школе. Не сказать, что хорошо знал, но для общения со старым другом ему хватало.

Эрик наблюдает за девчонками, вслушиваясь в их треп. Пристально. Придирчиво щурясь на брюнеточку, такую сейчас далекую.

– Она же не живет здесь, – резонно напоминает Эмиль, – вот сейчас она наобнимается с подружкой, сядет в машинку и свалит. И когда она здесь в следующий раз появится – у тебя уже член отсохнет от ожидания.

– Ну и за кого же ты меня держишь, Эмиль? За идиота? – покачивает головой итальянец. – И к твоему сведению, уедет сейчас она, – палец моего друга тыкает в блондинку, – а сеньорита Горячая Попка останется в её квартире, будет кормить кота и поливать кактусы. Так что я её отжарю. Не позднее, чем завтра.

Нет, дело не в том, что разговорный русский у Змея лучше, чем у Эмиля. А в том, что у него длиннее уши. Эмиль же был в глубокой прострации, не подслушивал болтовню баб у подъезда.

В списке осталось двенадцать фамилий. И если он не найдет лису этим летом – то придется признать – он совсем её потерял. И нет ни малейшего шанса её разыскать!

– Делать тебе нечего, да, Змей? – Эмиль покачивает головой, тяжело опираясь на балконные перила. – Мы ведь сюда не только на твои блядки приехали.

– Спасибо, что напомнил, – хохочет Эрик в ответ, – о, рыцарь печального образа, гоняющийся за светлым образом безымянной девчонки, которую “ты хотел как никого в жизни”?

– Паскуда ты, Змей, – кисло роняет Эмиль. Если бы этот мерзопакостейший персонаж не был его другом несколько лет кряду, он сейчас получил бы по зубам. Но он не получил, и точно знал, что не получит, потому и зубоскалил.

Та Самая. Лисица с рыжей гривой, в блестящем платье.