Сосед сверху, сосед снизу

Поди потом объясни дорогому мужу, чего это я проснулась среди ночи такая возбужденная и хочу прямо сейчас, и можно без прелюдий…

Ну и…

Ну и плевать на них на всех. И на этого чертового Змея особенно. Не узнал – так не узнал, тоже мне горе. И что бы я ему сказала, если бы узнал? А сколько скабрезных шуточек он смог бы отпустить по этому поводу? Вот то-то и оно!

Я вожусь с ключами – основной замок очень тугой и категорически не желает проворачиваться. И все это время, пытаясь не пыхтеть при проворачивании ключа, я искренне надеюсь услышать за спиной шаги убирающегося итальянца.

И я их слышу. Только не удаляющимися, а наоборот.

– Ах, какая невоспитанная сеньорита, – насмешливо цокает за моим плечом, чтоб ему провалиться в свою родную Катанию, чертов Змей, – ни поздороваться, ни представиться, ни даже поблагодарить спасителя. Дай угадаю, крошка, помощи просить ты тоже не умеешь?

Я высокомерно его игнорирую, но мою ладонь накрывают жесткие пальцы.

Да, в отличии от меня Змей с танцами не завязывал.

Это ощущается в плавности и жесткой непоколебимости его движений. Ох, я знаю этот тип партнеров – диктаторы, парализующие одним только взглядом.

Он всегда держит тебя жестко, высасывая душу впившимися в твое лицо глазами, всегда диктует тебе свои условия. Да, он подаст тебя. Продаст по самой дорогой цене, которую только можно взять за тебя. Да, все будут тебе рукоплескать. Но только если все будет так, как захочет он…

Его пальцы крепко сжимают мои, а потом надавливают сильнее и… Ключ проворачивается, и замок предательски щелкает – не мог открыться парой минут раньше, да? Теперь придется оборачиваться и хотя бы говорить дурацкое спасибо.

Или не придется…

Змей остается за моей спиной, склоняется ближе к самому уху, переходя на горячий шепот.

– Ну вот, я снова тебе помог, сеньорита, – сладко шипит мне этот аспид, – и ты даже не скажешь, кто ты такая и откуда меня знаешь? Позволишь мне самому тебя вспомнить?

Нет. О нет, я бы все-таки этого не хотела!

– Ты любишь танцы, да, крошка? – это он даже не спрашивает, он это утверждает.

 – Любишь, конечно, откуда еще ты можешь меня знать. А может, ты моя фанатка? Из тех, что бросают мне трусики на паркет после окончания выступления? Знаешь, я оставляю на память самые красивые. Какие были твои? Я уверен, мы с тобой их вместе разыщем в моей коллекции. И даже договоримся о цене за их возвращение. Ну же, признавайся. Хотя можешь просто кивнуть.