Штучка

Пацаны из «шайки» уже сами вовсю страдали над функцией, шепотом торгуясь за форму преобразования, которую к ней применить, а троечники, позевывая, гипнотизировали кто доску, кто потолок, кто телефончик, кто спину впередисидящего. Какие им там мелькающие на краткий миг чулки, а?

Егор, чувствуя себя успокоенным, вновь обратился вниманием к Татьяне. Она не обманывала ожиданий – уже исписала верхнюю треть доски рядочками формул, вовсю сокращала функцию, приводя её в удобоваримый вид.

– Татьяна, внимательней, вы пропустили степень…

Егор вжал кнопку на пульте, подгадав момент, когда Татьяна вновь чуть встала на цыпочки, чтобы поправить упущенный порядок степени, и девушка аж пошатнулась от неожиданности.

Егор мог только представить, каково это, когда в момент мышечного напряжения в какой-то части тела начинает что-то вибрировать, но судя по реакции Татьяны – это было сильное впечатление. Егор поймал её возмущенный взгляд, но насмешливо улыбнулся.

«Ты сама этого захотела девочка…»

– Вам плохо, Татьяна? – ласково поинтересовался Егор. – А то вы как-то побледнели.

– Нет, все хорошо, – ой-ой, какой был вызов в глазах. Палец снова вдавил чертову кнопку, и дерзкая улыбка девчонки замерла на лице. Она торопливо вернулась к задаче заскрипела мелом, путаясь в переменных, а Егор наблюдал все это с садистским удовлетворением.

На самом деле это было действительно эротично. Безумно дерзко и эротично – так измываться над глупой девчонкой на виду у всех.

Ей было хорошо, ей безумно это все нравилось – ну что ж, Егор совсем дурак, чтоб не видеть, как она прикусывала свои пересохшие губы. Она практически изнемогала – ей хотелось стонать, в голос, но было нельзя – разоблачение было катастрофическим.

Во власти над ней Егор находил и свое удовольствие. Ему было даже интересно – может ли девчонка кончить, вот так, стоя, с вибропулей в киске. А ножки-то у Татьяны подрагивали, напрягались со всяким нажатием, черт возьми, сложно было смотреть не на них, а на доску.

Егор пытался поднять взгляд, а он, как назло, спотыкался на груди, потому что кое-кто совершенно точно хотел довести своего лектора и не надел лифчика. И что из этого— а правильно, возбужденные соски выпирали из-под тонкой ткани водолазки, как будто маленькие верхушки айсбергов. И на эти айсберги Егор очень рисковал сесть бортом, как тот Титаник.