Нерумикон

Вот теперь его лицо приобрело холодную решимость, и Хьюго понял, что ничего не получилось. Он чувствовал себя обманутым – выслушать всю бахвалу идиота-наёмника и ничего не добиться. И никто не приходил на помощь.

Из-за гор медленно выползало солнце. Как глупо: дождаться рассвета, но всё равно умереть. Всё-таки иногда поражение – это и есть поражение. Надежда ушла совсем.

Ну что? Оставалось только сказать что-нибудь глупое перед смертью.

– Так себе имечко, кстати, – сквозь силу улыбнулся Хьюго. Он мог сколько угодно презирать себя в глубине души, но ему не хотелось умирать с серьёзным видом.

Ему вообще не хотелось умирать.

Хьюго любил жизнь. Но когти неизбежного его настигли.

Раздался выстрел.

Нерумикон, день месяца Жатвы, 10

Под такими высокими потолками Васка года три не бродила, наверное. Дворец явно принадлежал древней альсвадорской знати. Возможно, когда-то его даже строили для приспешников Праведного Короля. Вполне возможно… На утренней экскурсии должны были это рассказывать, но Васка на неё прийти не удосужилась.

Длинный зал бесконечно уходил в обе стороны. Очевидно, это была лишь одна из бывших столовых. Теперь – наверняка единственая, все остальные помещения приспособили для обучающих и военных целей. А поодаль начинались коридоры, ведущие в гораздо более скромные комнатки. Васка была счастлива возможности оставить свои узелки в одной из них. Всему остальному, что происходило с ней в последние два дня, она относилась с меньшим энтузиазмом.

Золотистый свет просачивался через высокие резные проёмы окон.

Под потолком летала сверкающая на солнце пыль, за которой виднелись морды звериных барельефов.

Столы были странными: словно кто-то заказал сделать их очень длинными, на казарменный манер, но потом распилил на много уединённых столиков. Смешно, но понятно. Ха! Только в чокнутом воображении можно усадить так много переживших за одной скатертью. Единственная парочка длинных столов стояла, видимо, из эстетических соображений, посреди столовой.

За ними, наверное, никто и не сидел-то никогда. Поэтому за одну из огромных столешниц без какого-либо заззрения совести бухнулась Васка. Она в смешанных чувствах глядела на свою тарелку, то ли размышляя над её содержанием, то ли пытаясь придумать саркастичную шутку по его поводу.

Ну и, разумеется, именно за её столик из всего великого разнообразия додумались плюхнуться некая рыжеволосая сугнирка и – куда бы ещё увлекательнее? – четырежды «великий» Наставник.