Герои

Восточнее над рекой стоял Осрунг – кучка домишек около моста и большая мельница, в окружении высокого частокола. Столбики дыма из труб уходили в синеву неба, а оттуда в никуда. Все как обычно, ничего примечательного, и никаких следов ни Союза, ни Черствого, ни кого-то от Ищейки. Трудно поверить, что идет война.

Хотя, исходя из опыта, которого у Зобатого было хоть отбавляй, война почти полностью состоит из тоски и скуки – обычно в холоде и сырости, голоде и хвори. И из ужаса, да такого, что обосраться можно. А ведь надо еще таскать на себе доспехи и навешанный на них металл.

И донимало немое изумление, как его угораздило врасти в это черное дело да так из него, черт возьми, и не вырасти. Быть может, это талант, или же отсутствие таланта к чему-то другому. Или его подхватило и унесло ветром, который возьми да занеси его сюда. Зобатый уставился вверх, где в глубокой синеве неба плыли клочковатые облака, а с ними воспоминания: одно, другое.

– Красота-то какая, – еще раз мечтательно вздохнул Агрик.

– Под солнышком все смотрится красивей, – сказал Зобатый.

 – А был бы сейчас дождь, так ты бы назвал эту лощину самой поганой дырой на свете.

– Может быть, – Агрик, блаженно прикрыв глаза, подставил лицо солнцу, – но ведь дождя нет.

Это правда, причем необязательно радостная. У Зобатого была давняя пагубная склонность сгорать на солнце, так что весь вчерашний день он как по часам смещался вместе с тенью вокруг самого рослого Героя. Сильнее жары Зобатый недолюбливал только холод.

– Эх, не знаю, что отдал бы за крышу, – вздыхал он.

 – Чертовски доброе приспособление прятаться от погоды.

– А мне так и дождь, если в меру, нипочем, – сказал Агрик.

– Это ты еще молод. Вот поживешь с мое – тогда узнаешь, каково в таком возрасте сутками торчать под открытым небом, в погоду и непогоду.

Агрик пожал плечами:

– К той поре, вождь, я все же рассчитываю обзавестись крышей.

– Правильно мыслишь, – проворчал Зобатый, – хотя соплив еще мне перечить.

Он достал побитый окуляр, которым разжился у мертвого офицера Союза, найденного замерзшим среди зимы, и опять уставился в сторону Старого моста.

Ничего. Проверил отмели – ничего. А вот на дороге в Олленсанд вроде как вспархивает какое-то пятнышко – оказалось, мошка по ту сторону стеклышка, так что оснований бить тревогу нет.

– Что ж, в хорошую погоду хоть местность просматривается лучше.

– А мы Союз высматриваем? Да эти негодяи и на дохлую лошадь не всползут. Напрасно беспокоишься, вождь.