Герои

Кальдер пошел взбираться по откосу, костеря намокшую накидку, насквозь грязные сапожки, разбитые губы. Интересно, а сам он в роковой момент тоже будет удивляться? Не исключено.

Единственно верное

– Это правда? – спросил Дрофд.

– А?

– Да вон.

Юнец кивнул в сторону Пальца Скарлинга, что гордо красовался на пригорке. Было около полудня, а потому тени он отбрасывал совсем мало.

– Правда, что под ним погребен Скарлинг Простоволосый?

– Да нет, наверно, – усомнился Зобатый, – с чего бы.

– А разве его не из-за этого называют Пальцем Скарлинга?

– А как его еще называть? – встряла Чудесница.

 – Хером Скарлинга, что ли?

Брек приподнял густые брови.

– Раз уж ты упомянула, то мне он напоминает немного…

Дрофд перебил:

– Не, я про то, а зачем его так звать, если он там не похоронен?

Чудесница поглядела на него как на самого отпетого болвана на всем Севере, а если и не самого, то на верном пути к этому званию.

– Возле хутора моего мужа – моего хутора – течет ручей, известный как Скарлингов Отпрыск.

Их таких по Северу, наверное, с полсотни. Так там как пить дать ходит легенда, что он утолил жажду его чистыми водами, прежде чем произнести какую-нибудь там речь или двинуться на врага, как оно в славных песнях поется. А он если там и появлялся – ну хотя бы на расстоянии дневного перехода, – то не более чем помочился туда, да и то не сходя с коня. Вот что значит быть героем: все хотят отщипнуть от тебя кусочек.

Она кивнула на Жужело, который, закрыв глаза, с молитвенно сложенными руками стоял на коленях перед Отцом Мечей.

– Лет через пятьдесят по хуторам, глядишь, объявится с дюжину Жужеловых Отпрысков, вблизи которых он никогда и не бывал, а всякие пентюхи будут на них с увлажненными глазами показывать и спрашивать, а не под ними ли похоронен достославный Жужело из Блая?

Чудесница отошла, покачивая коротко остриженной головой. Дрофд поник плечами.

– Да я ж, черт возьми, так, только спросил. Думал, эти глыбы потому Героями и именуются, что под каждой погребен герой.

– Да кому какое дело, кто где погребен? – пробормотал Зобатый, припоминая многочисленные погребения, на которых ему доводилось присутствовать. – Человек, когда его зарывают в землю, обращается в прах. Прах и истории о нем. А у историй с людьми зачастую бывает мало общего.

Брек согласился:

– И с каждым новым изложением быль все больше превращается в небыль.

– Правда?

– Взять, допустим, Бетода, – сказал Зобатый.