Герои

Так и живем-поживаем, как старик со старухой: трахаться вот уж сколько лет не трахаемся, а только знай цапаемся.

– Вот и у нас с женой так было, пока не померла, – Черствый побарабанил пальцами по обнаженному мечу. – Правда, теперь я по ней скучаю. Я как только тебя увидел, Зобатый, так сразу понял, что ты с компанией. Но уж коли ты все еще молотишь языком, а я все еще дышу, стало быть, ты настроен на то, чтоб разговор у нас все-таки состоялся?

– Ты меня прямо насквозь видишь, – отозвался Зобатый, – со всеми потрохами.

В этом и была задумка.

– Часовые мои живы?

Чудесница, обернувшись, на свой манер залихватски свистнула, и из-за камня показался Скорри Легкоступ. Он обнимал за шею Родинку – парня с родимым пятном на щеке. Если б не нож, прижатый Родинке к горлу, их можно бы счесть за пару закадычных друзей.

– Прости, вождь, – сказал пленник Черствого. – Вишь, застигли-таки меня врасплох.

– Бывает.

В свет костра не вошел, а влетел – посредством подзатыльника – нескладный парень и, вякнув, распластался на траве, очевидно, запутавшись в собственных ногах.

Сзади из темноты вышел Весельчак Йон – угрюмый бородач – с топориком в руке и тяжелым тесаком у башмака.

– Благодари за это мертвых, – махнул горе-караульщику веткой Черствый. – Сын моей сестры. Обещал, что глаз с него не спущу. Убей вы его – тут мне и конец.

– Дрых лежал, – проворчал Йон. – Разве можно так в карауле?

– Видно, не ждал никого, – пожал плечами Черствый. – Тут на Севере в избытке, пожалуй, лишь холмов да камней.

Вот он и не думал, что холм с камнями может кого-то привлечь.

– До холма-то мне дела нет, – подтвердил Зобатый, – только Черный Доу сказал прийти сюда…

– А когда что-то говорит Черный Доу… – послышался напевный, как у всех горцев, голос Брек-и-Дайна.

И он ступил на широкую прогалину, татуированной частью обширной физиономии к свету.

Красная Ворона снова взметнулся, но под хлопком Черствого по плечу опять сел.

– Да что с вами такое: все скачут и скачут.

Он обвел взглядом топорик Весельчака Йона, улыбку Чудесницы, живот Брека, нож Скорри, все еще не отнятый от горла Родинки, – словом, повторил примерно то же самое, что в начале встречи проделывал Зобатый.

– А Жужело из Блая с вами?

Зобатый степенно кивнул.

– Не знаю зачем, но он за мной так всю дорогу и ходит.

В свою очередь, из темноты выплыл низинный акцент Жужела:

– Шоглиг сказала… мою судьбу… покажет человек, что подавился костью.