Море Осколков. Трилогия: Полкороля. Полмира. Полвойны

 – Он поерзал на табурете при этой мысли. – Мне не хватает мудрости. – Он хотел сказать «не хватает храбрости», но ему не хватило храбрости это произнести.

– Мудрости учатся, мой принц.

Он вытянул к свету свою левую, ту самую, руку.

– А как же руки? Их обучить вы готовы?

– Вам не хватает руки, но боги наградили вас дарами ценнее.

Он усмехнулся.

– Вы про мой чудный певчий голосок?

– А хоть бы и так? И скорый ум, и способность к сопереживанию, и силу. Силу, благодаря которой человек обретает величие – не короля, но служителя.

Отче Мир прикоснулся к вам, Ярви. Запомните накрепко: сильных много, мудрых – единицы.

– Теперь ясно, почему лучшие решения служителей проходят через женские руки.

– И, как правило, лучший чай. – Гундринг отхлебнула из чаши, которую он приносил ей каждый вечер, и снова одобрительно кивнула. – Но вот и еще один ваш великий дар – заваривать превосходный чай.

– Неслыханный подвиг. А когда я из принца превращусь в служителя, вы будете меньше мне льстить?

– Вам достанется столько лести, сколько заслужите.

А за все остальное – моим башмаком по заднице.

Ярви вздохнул.

– Над кое-чем перемены не властны.

– Теперь за историю. – Мать Гундринг выдвинула с полки одну из книг, с золоченого переплета подмигнули красные и зеленые камни.

– Сейчас? Мне вставать с Матерью Солнцем, кормить ваших голубей. Я собирался немного поспать, прежде…

– Я позволю вам спать, когда пройдете испытание.

– Не позволите же.

– Вы правы, не позволю.

 – Она лизнула палец и начала перелистывать, захрустели древние страницы. – Скажите, принц, на сколько частей эльфы разбили Бога?

– Четыре сотни и девять. Четыре сотни Малых богов, шесть Высоких богов, первого мужчину, первую женщину и Смерть, что сторожит Последнюю дверь. Но разве тема эта впору служителю, а не прядильщику молитв?

Мать Гундринг поцокала языком:

– Служителю впору любое знание, ибо обуздать возможно лишь познанное. Назовите шесть Высоких богов.

– Матерь Море и Отче Твердь, Матерь Солнце и Отче Месяц, Матерь Война и…

Грохнув, дверь распахнулась настежь, и ветер-искатель ворвался в покои.

Огненные завитки в очаге встрепенулись, так же как Ярви, и заплясали, озаряя бликами сотню и сотню пузырьков и склянок на полках. Фигура входящего запнулась о порог, задевая охапки сухих растений, закачавшихся, словно висельники.

Это был Одем, дядя Ярви. Мокрые от дождя волосы липли к его бледному лицу, и одышливо вздымалась грудь.