Светлана. Культурная история имени

В этом процессе постепенно терялся сам текст: его растаскивали на цитаты и эпиграфы, он утрачивал строфы, превращаясь в песню, романс, детское стихотворение и в конце концов свернулся в эмблематичный образ героини в позе гадальщицы[31 - См., например, новогодний номер журнала «Развлечение» за 1865 год, где помещен рисунок «Гадание на святках» [260, 12].].

Популярность баллады Жуковского, общедоступность ее содержания, обаятельность образа героини, а также исключительно удачно выбранное для нее имя – все это способствовало тому, что имя Светлана стало постепенно завоевывать себе место в русской жизни.

Сначала оно присваивается Жуковскому в кругу арзамасцев, закрепляется за А. А. Протасовой (Воейковой), затем его начинают использовать в других литературных произведениях – как в авторских, так и в народных. Появляются сюжетно вовсе не связанные с балладой тексты, оперы и балеты, героинь которых называют Светланами. У имени Светлана начинается самостоятельная жизнь в русской культуре.

Так, уже в 1824 году А. А. Шишков-младший (племянник А. С. Шишкова) издал свою неоконченную стихотворную повесть из древнерусской жизни начала XI века «Ратмир и Светлана» [см.: 372, 63–74]. В комедии Н. И. Хмельницкого 1829 года «Взаимные испытания» действует сестра графини, наивная, чистая и влюбленная в Эледина пятнадцатилетняя девушка Светлана [см.: 345, 388–423]. Никакой связи этих образов с героиней баллады Жуковского нет.

В 1833 году близкий В. Г. Бенедиктову поэт и переводчик А. Я. Мейснер пишет стихотворное послание «Светлане», где имя героини баллады становится условно-поэтическим именем возлюбленной поэта, аналогом которого в первой половине XIX века были такие имена, как Лила, Делия, Филида, Дорида, Прелеста[32 - Ю. М. Лотман писал: «…„Светлана“ не бытовое имя (оно отсутствует в святцах), а поэтическое, фольклорно-древнерусский адекват поэтических имен типа „Хлоя“ или „Лила“» [177, 257].

См. полемическое замечание И. Г. Добродомова по этому поводу: [110, 475].] и т. п.:

День погаснул, и Диана

Золотит эфира синь;

Подойди ко мне, Светлана,

И объятия раскинь,

<…>

Подошла ко мне Светлана,

И объятия мои

Обвил деве я вкруг стана

С жаром пламенной любви,

И на груди белоснежной

Утомленной отдыхал,

И уста прекрасной, нежной,

Упоенный целовал!.. [195, 114–115].