Первый закон. Трилогия: Кровь и железо. Прежде чем их повесят. Последний довод королей

Стоял и слушал, как лорд Хофф ворчит, рычит и кричит в свое удовольствие на просителей и на всех прочих, попавших в поле его зрения. Не в первый раз за этот вечер Вест страстно желал оказаться в парке – лежать под деревом с бокалом чего-нибудь покрепче. Или укрыться под каким-нибудь ледником. Где угодно, только не здесь.

Нести стражу во время этих кошмарных приемов – не самая приятная из обязанностей Веста, но могло быть и хуже. Майор думал о восьми солдатах, что стояли вдоль стен в полной амуниции. Он постоянно ждал, что вот-вот один из воинов сомлеет и с грохотом рухнет на пол, словно полный тарелок буфет, чем вызовет величайшее недовольство лорд-камергера.

Но пока всем как-то удавалось держаться прямо.

– Почему в этой растреклятой комнате вечно неподходящая температура? – пожелал знать Хофф, словно жара оскорбляла его лично. – Полгода в ней слишком жарко, полгода – слишком холодно! Здесь нет воздуха, совершенно нет воздуха! Почему окна не открываются? Почему мы не можем заседать в более просторном помещении?

– Э?э… – смущенно выдавил заместитель, сдвигая очки вверх по мокрому от пота носу.

 – Просьбы об аудиенциях всегда рассматривались именно здесь, милорд. – Он замялся под грозным взглядом своего начальника. – Э?э… я думаю, такова, э?э… традиция.

– Я и сам это знаю, болван! – рявкнул Хофф, лицо которого побагровело от жары и злости. – Разве здесь кто-нибудь спрашивал твоего дурацкого мнения?

– Да-да, то есть нет, конечно нет, – заикаясь, проговорил заместитель, – то есть я хочу сказать, вы совершенно правы, милорд…

Хофф сдвинул брови, покачал головой и обвел взглядом комнату в поисках чего-то, на что еще можно излить раздражение.

– Сколько еще нам предстоит сегодня терпеть?

– Э?э… еще четверых, ваша милость.

– Черт побери! – прогремел камергер, ерзая в своем огромном кресле и оттягивая отороченный мехом воротник, чтобы впустить под одежду немного воздуха. – Это невыносимо!

Вест признал, что в глубине души полностью с ним согласен. Хофф схватил со стола серебряный кубок и с хлюпаньем засосал в себя огромный глоток вина.

Пить он был горазд – собственно, он занимался этим целый день. Однако вино не улучшило его настроения.

– Кто следующий, болван? – вопросил он.

– Э?э… – Морроу вгляделся сквозь очки в большой список, ведя по неровным строчкам испачканным в чернилах пальцем. – Добрый человек Хит[1 - Goodman (англ.) – добрый человек, общепринятое обращение к простолюдину. (Здесь и далее примечания переводчика.