Проблема с миром

 – Казалось бы, человек, у которого плохое зрение и при этом постоянно заняты руки, мог бы подобрать себе такие стекла, которые бы не сползали каждую минуту ему на нос. Однако, по-видимому, даже в этом вопросе, как и во многом другом, Лео ждало разочарование. – В рану проникло заражение.

– Заражение? Как это произошло?

– Некоторые раны просто начинают гнить сами по себе.

– Как и все остальное, черти б их всех взяли, – прошипел Лео, когда тот аккуратно сдавил края раны большими пальцами, выжав из нее крупную желтую слезу.

– Мне приходилось видеть, как люди полностью поправляются после самых ужасных повреждений, – раздумчиво продолжал лекарь, как если бы обсуждал любопытный научный факт, а не жизнь Лео. – А иногда умирают от какой-то царапины.

– Благодарю, вы меня обнадежили.

– Как давно была нанесена рана?

– Месяцев пять… – выдавил Лео сквозь стиснутые зубы.

– Мечом?

– В то же самое время и тем же самым мечом, что и эти другие. – Лео показал на шрам на своем лице, уже превратившийся в бледную тонкую линию. Другой, на боку. Третий, на плече. – Они все зажили. А эта… кажется, становится только хуже и хуже.

– Нам придется ее дренировать. Это должно облегчить боль.

– Делайте, что считаете нужным, – прошептал Лео, вытирая слезы со щеки тыльной стороной руки.

– Вы уверены, что не хотите принять немного шелухи, чтобы…

– Нет! – Лео вспомнил своего отца, во что он превратился под конец: возбужденно бормочущий бессмыслицу, пускающий слюни.

Для чего, впрочем? Чтобы смотреть из кресла, как тренируются его друзья? Высиживать на бесконечных заседаниях, посвященных налогам? Ему бы стоило покурить шелухи только для того, чтобы вся эта ерунда не так сильно била по нервам.

Лекарь протянул ему кусок кожи, чтобы засунуть между зубами.

– Возможно, вам не стоит на это смотреть, ваша светлость.

– Думаю, что вы правы.

Когда-то он радовался блеску стали. Теперь же один вид того, как солнце сверкает на маленьком лезвии, вызвал у него слабость.

Он был Молодым Львом! Не было никого храбрее! Лететь в атаку на ряд копий было для него раз плюнуть. Теперь одна мысль о том, чтобы двинуть ногой, дотронуться до ноги, опереться на ногу, заставляла его мучительно съеживаться.