Украденный ребенок, или Как вернуть себе себя

Чуковский, Айболит

Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, – это звездное небо надо мной и моральный закон во мне.

И. Кант

Еще один способ, которым украденный внутренний ребенок может напоминать о себе – с помощью той психологической части, что похожа на мудрого доктора.

С помощью совести.

Мы недостаточно часто вспоминаем эту составляющую личности, а ведь именно совесть является тем камертоном, что безошибочно улавливает малейшие сбои в организации внешней и внутренней психической жизни человека.

Совесть можно определить как «чувство личной ответственности за совершенные действия».

А возникающее после безответственного поступка неприятное ощущение мы называем «угрызениями совести».

Это похоже на маленькую внутреннюю войну, где одна часть личности – совесть, она же цензор, – нападает на другую, возможно, на избалованного капризного ребенка или ленивого взрослого.

Сигналы о том, что мы делаем что-то не так, часто глушатся и вытесняются из поля внимания.

Инстинктивное уклонение от неприятных переживаний, связанных с тихим голосом совести, служит плохую службу.

Привыкая ее игнорировать, мы лишаемся поддержки строгого и честного друга на непростом жизненном пути.

«Кто скажет мне правду обо мне, если не друг, а слышать о себе правду от другого – необходимо» (В. Г. Белинский).

Эти замечательные слова классика о внешнем друге можно применить и к совести.

Иногда она остается единственным маячком, что горит во тьме несовершенства, освещая желанный путь к внутренней свободе, радости и любви.

Пример

Анна в течение многих месяцев уклонялась от решения наболевшей проблемы: разъезда с гражданским мужем.

То, что нужно уходить, не подлежало обсуждению.

Но она тянула с переездом, потому что хотела сэкономить на аренде жилья. При этом терпела враждебность бывшего мужа, которого раздражало, что женщина живет в его квартире.

Голос совести проявился неожиданно – во сне.

Анне приснился ломящийся от яств стол и святой человек, который с немой укоризной смотрел на нее.

Пришло понимание, что ради «тарелки супа» она предает все самое святое, что есть в душе.

Пробудившись, Анна почувствовала такие угрызения совести, что немедленно собрала вещи и съехала через несколько часов.