Всё, что вы хотели знать о евреях, но боялись спросить

Так уж был устроен его, язычника, мир – как у Короля в пьесе Евгения Шварца: «Все друг друга режут, травят, предают, убивают… словом, идет нормальная придворная жизнь».

А иудеи не только живут сами по двум законам сразу: для себя один, для всего человечества – другой. Они искренне ждут, что все остальные признают их исключительность и отнесутся к ним не по законам языческим, а по законам Мировой религии – как к братьям. Но сами-то они братьями быть не готовы.

Весьма любопытное наблюдение: во всех исторических книгах, написанных евреями, причем даже в очень хороших книгах, допускаются дичайшие неточности, как только речь заходит об истории других народов.

Даже у Александра Янова Виссарион Белинский становится вдруг лидером славянофилов, а у С.М. Дубнова евреи поднимают из праха польские города, разрушенные татарами (которые не были разрушены…).

Эта небрежность колеблется от простых, непринципиальных неточностей до дичайших ошибок, за которые восьмикласснику вполне могут поставить двойку.

За Белинского-славянофила – запросто поставили бы. Почему же такая странная небрежность?!

Я могу объяснить это только одним, довольно невеселым способом: а потому что евреям наплевать на историю других народов. И вообще на всех, кроме самих себя, любимых. Будь это иначе, всегда можно исследовать «другого»… уж в таких-то пределах. Неточности возникают потому, что для исследователей все это неважно. Вот три волоска росло на бороде царя Соломона или только два… О! Это важнейший вопрос! А вот как была устроена экономика Франции, на какие сословия делилось общество Германии… Какая разница?! Что вообще значат и Германия, и Франция, и обе они, вместе взятые, в сравнении с волосками на бороде… или на другом месте царя Соломона?!

Знаменитый русский философ Владимир Соловьев так высказался по поводу не менее знаменитого пушкинского «Пророка»: «Прямое призвание всех еврейских пророков относилось не к людям вообще, а к еврейскому народу, и универсализм их был не отвлеченным и предвзятым, а представлял живое перерастание национальной религиозной идеи, ее реальное расширение в идею всемирно-религиозную, причем живым средоточием до конца оставалось национальное «я» Израиля.

Бог в Библии никогда не повелевал своим пророкам обходить моря и земли, а, напротив, возвещал через них, что все народы сами придут к Израилю»[67 - Соловьев В.С. Значение поэзии в стихотворениях Пушкина //Пушкин в русской философской критике. М., 1990. С. 63.].