Три факта об Элси

Этот разговор происходил у них чуть больше пяти лет назад, когда Саймон только начинал работать в «Вишневом дереве». Они с отцом сидели в патио. Легкий ветерок трепал края сетчатого экрана от мух, и висевшие в ряд разноцветные ленты шлепали по дверному косяку, будто аплодируя.

– Значит, по-твоему, человека определяет должность?

– Конечно, еще как! – ответил отец, которого всю сознательную жизнь звали Пожарный Джон. – Работа – это наша суть. Ты хоть знаешь, откуда взялись у людей фамилии?

Саймон не ответил.

– Уилер, Мэйсон, Поттер, Тейлор[5 - В переводе – колесный мастер, каменщик, гончар, портной.]…

– Ладно, ладно, – отмахнулся Саймон. – Со мной такого не случится – эта работа не оставит на мне клейма. В «Вишневом дереве» не по должности ценят.

– Чушь, – отрезал отец.

Мисс Амброуз снова взялась за калькулятор. Хэнди Саймон не умел понять, когда приличия предписывают откланяться: некоторые люди туманно ведут себя на этот счет. Он снова услышал щелчки калькулятора и переступил с ноги на ногу, чтобы напомнить мисс Амброуз о себе.

– Можете идти, Саймон, – сказала начальница.

– Ясно.

Он уже закрывал за собой дверь, когда мисс Амброуз крикнула ему вслед:

– Саймон, а что конкретно мистер Прайс делал в вашем обществе?

– Лестницу переносил, мисс Амброуз. – Саймон увидел удивление в приподнявшихся бровях. – Он очень бодр для своего возраста.

– А какого он возраста?

– Не могу точно сказать, мисс Амброуз.

– Вот и я не могу, – буркнула она.

Закрывая дверь, Саймон заметил, что мисс Амброуз снова отложила калькулятор и пристально уставилась на шкафы для бумаг у дальней стены.

Саймон поднял воротник и сунул кулаки поглубже в карманы. Иногда от «Вишневого дерева» хотелось зарыться поглубже в свою одежду и исчезнуть вовсе. В детстве он мечтал стать пожарным, как папа, но уже подростком понял, что недостаточно храбр. Его отец однажды спас семью (это было еще до рождения Саймона) – вытащил из горящего здания одного за другим, как стоматолог зубы.

В восемнадцать лет он стал местной знаменитостью: незнакомые люди жали ему руку, ставили выпивку и повсюду встречали с большой радостью. Даже через много лет разговор об этом вновь и вновь извлекали из ящика и передавали по кругу, чтобы все могли полюбоваться. Когда это начиналось, отец выходил из комнаты. Говорил, это напоминает ему о том единственном человеке, которого он не спас.