Будь моей

Василий оторопел:

– А разве я не говорил? – И не успел Штефан ответить, пояснил: – Я только что узнал, что пятнадцать лет назад мой отец подписал бумагу о моей помолвке. На ней стоит мое имя. Это документ! Моя мать об этом даже не подозревала, и все эти годы о существовании его знали только девушка и ее отец и только теперь, когда она, по-видимому, рвется замуж, побеспокоились сообщить и нам.

– А кто она?

– И это все, что ты можешь сказать? – Василий уже почти кричал: – Да какое, черт возьми, дело, кто она, если я не имею ни малейшего желания на ней жениться!

– Но ты же знал, что когда-нибудь тебе так или иначе придется жениться, – рассудительно заметил Штефан.

– Но уж по крайней мере не в ближайшие десять лет! Впрочем, дело не в этом. Теперь вдруг оказывается, что я обручен с девицей, которую и в глаза не видел, и не говори мне, что в свое время ты оказался в таких же ужасных обстоятельствах, потому что ты с детства знал о своей помолвке, а я рос в уверенности, что право решать принадлежит мне.

– Видя замечательный результат моей помолвки, ты вряд ли дождешься от меня сочувствия, кузен.

– Черта с два, не дождусь! – огрызнулся Василий. – Будь любезен, вспомни, что ты чувствовал до того, как встретил свою распрекрасную супругу.

Крепко сжав в объятиях вышеупомянутую жену в знак того, что «тогда» и «теперь» – вещи разные, Штефан заметил:

– Твоя точка зрения принята.

– Наследники короны вообще редко имеют выбор в вопросах брака, – продолжал Василий горячо. – Но я-то всего лишь твой кузен, и никто, кроме меня самого, не может указывать мне, на ком жениться, а я чертовски хорошо знаю, что никогда бы не взял в жены русскую.

– Так она русская? – удивленно воскликнул Штефан.

– И к тому же баронесса, а ты прекрасно знаешь, какие нравы у этих дам. У нее, вероятно, перебывала уже дюжина любовников, и я нисколько не удивлюсь, если такая поспешность вызвана исключительно тем, что бедняжка ждет ребенка!

– Будем надеяться, что так оно и есть, а ты не торопись жениться, пока не привезешь ее сюда, – предложил Штефан.

Улыбка на губах Василия, возникшая при этих словах, увяла столь же стремительно, как и распустилась.

– А если эта надежда не оправдается и я окажусь связанным? Я предпочел бы вообще не ехать в Россию, поэтому-то я к тебе и пришел. Ты уже сталкивался с такими затруднениями, Штефан.