Уплотнение границ

Граница, трактуемая вслед за Фридрихом Ратцелем как пространство конфликтов между государствами, традиционно привлекала большое внимание со стороны специалистов по политической географии. Камий Вало, к примеру, описывал пограничную зону в качестве «контактного поля, внутри которого организованные силы государств достигают высшей степени напряжения» и где получает развитие «политическая деятельность, сопоставимая со столичной»[4 - Ratzel F. Politische Geographie. M?nchen; Leipzig: R. Oldenbourg, 1897; Vallaux C.

Gеographie sociale. Le sol et l’Еtat. Paris: O. Doin, 1911.]. Эта традиция политической географии, тесно связанная с подъемом немецкого национализма и проблемой могущества, подверглась яростной критике после того, как была поставлена на службу нацизму[5 - Korinmann M. Quand l’Allemagne pensait le monde. Grandeur et dеcadence d’une gеopolitique. Prеf. par Y. Lacoste. Paris: Fayard, 1990.]. Тем не менее нельзя отрицать убедительности предложенной ею модели описания границы. Выработанные под ее влиянием понятия фронта, витрины и пространства взаимодействия помогают проанализировать как проводимую большевиками в приграничных районах политику административно-территориального строительства, так и их усилия по созданию политической модели, пригодной для экспорта. Чтобы осветить эти различные грани политики границ, мы начнем с обзора национально-территориальной ситуации, которая сложилась к 1920 году в результате краха империй, революции и Гражданской войны, а затем сохранялась вплоть до ее пересмотра Сталиным в 1939–1940 годах в связи с пактом Молотова – Риббентропа. Речь идет о периоде относительного мира: полупослевоенной, полупредвоенной эпохе, когда на европейских рубежах СССР, одновременно служивших восточной границей Европы, царила атмосфера идеологической холодной войны, в которой классовые конфликты переплетались с национальными[6 - По поводу этой первой холодной войны позволю себе сослаться на следующий сборник статей: Fronti?res du communisme. Mythologies et rеalitеs de la division de l’Europe, de la rеvolution d’Octobre au mur de Berlin / Ed. S. Coeurе, S. Dullin. Paris: La Dеcouverte, 2007.].

Впрочем, на протяжении этих двадцати лет, пронизанных политической напряженностью, граница была не только зоной конфронтации. Ее история не исчерпывается геоисторией давления, насилия и столкновений между государствами, империями и идеологиями. Граница была также пространством межгосударственного сотрудничества.