Уплотнение границ

Соловьев высказывал взгляды, во многом схожие с теми, что сформулирует через несколько лет Фредерик Джексон Тернер применительно к истории США[16 - Тернер Ф. Фронтир в американской истории / Пер. с англ. А. И. Петренко. М.: Весь мир, 2009; Bassin M. Turner, Solov’ev, and the «Frontier Hypothesis»: The nationalist signification of open spaces source // The Journal of Modern History. 1993. Vol. 65. № 3. P. 473–511.]. В их центре стояла идея «фронтира», которая в случае России отсылала к внутренней колонизации Сибири, замирению Кавказа и военной экспансии в Средней Азии и на Дальнем Востоке[17 - Peopling the Russian Periphery: Borderland Colonization in Eurasian History / N.

B. Breyfogle, A. Schrader, W. Sunderland. London; New York: Routledge, 2007.]. Героем фронтира был казак, чьей популярности способствовали такие писатели, как Гоголь. Казак соединял в себе черты военного защитника империи и свободного жителя окраин[18 - Kornblatt J. D. The Cossack Hero in Russian Literature: Study in Cultural Mythology. Madison: The University of Wisconsin Press, 1992.]. При описании истории российской экспансии и самодержавия в качестве важнейших нередко рассматривались геополитические или, вернее, геокультурные факторы[19 - LeDonne J. P. The Russian Empire and the World, 1700–1917: The Geopolitics of Expansion and Containment. New York: Oxford University Press, 1997; Idem. The Grand Strategy of the Russian Empire, 1650–1831. New York: Oxford University Press, 2004.]. Так, самодержавие трактовалось в качестве ответа на необходимость управлять изолированными индивидами и как политическое решение проблемы русской «воли» в условиях безграничных степей[20 - Hosking G. Russia: People and Empire, 1552–1917. Cambridge: Harvard University Press, 1997 (рус. изд.: Хоскинг Дж. Россия: народ и империя. Смоленск: Русич, 2001). См. также интересное эссе: Poe M. T. The Russian Moment in World History. Princeton: Princeton University Press, 2006.]. Известно также влияние, которое оказала предложенная Халфордом Маккиндером теория «хартленда», «географической оси истории», на отношение российских, а затем советских правителей к картам, которые, как считалось, предопределяли геостратегические цели[21 - Global Geostrategy: Mackinder and the Defence of the West / Ed. B. W. Blouet. London: Frank Cass, 2005.]. Лейтмотивом для российских элит была идея продвижения вплоть до побережий или гор, то есть до удобных для обороны рубежей.