Люби меня вечно

Кимберли никогда бы не подумала, что подобное возможно, и тем не менее губы Лахлана Макгрегора прикасались к ее губам, легко и нерешительно, а потом вдруг очень решительно.

Кимберли была совершенно заворожена. Она не двигалась. Почти не дышала. Она совсем ни о чем не думала. Она просто стояла, познавала чудо его поцелуя и испытывала целую гамму приятных ощущений. Даже когда его язык вдруг проник ей в рот, изумление не пересилило наслаждения; неведомые раньше чувства захлестнули ее.

Когда Лахлан наконец отстранился, она была совершенно ошеломлена.

Он мог бы в эту секунду просто уйти – и она бы не заметила. Но он не ушел. Он пристально смотрел на нее, и когда к ней вернулась способность думать, она поняла, что ее раздирают противоречивые чувства. Главными были негодование и желание снова ощутить на губах его поцелуй, что совершенно не сочеталось одно с другим.

Кимберли определенно не испытывала раньше ничего подобного. Морис один раз быстро и неловко поцеловал ее, когда ей было шестнадцать, – и это был ее первый поцелуй.

Потом он поцеловал ее перед отъездом в свое долгое путешествие. Ни тот ни другой поцелуй на нее не подействовал, чего совсем нельзя было сказать о поцелуе шотландца. Она совершенно не понимала, почему он вдруг вздумал продемонстрировать ей разницу.

Она решила это выяснить и спросила напрямик:

– Почему вы это сделали?

Вопрос, казалось, озадачил его.

– Не знаю, – признался он. – Возможно, слишком много выпил, надо скорее лечь, пока я не сделал еще какой-нибудь серьезной глупости.

Его ответ почему-то разочаровал ее. Что она ожидала услышать: что он поцеловал ее потому, что иначе не мог, что вынужден был уступить непреодолимой страсти? Она презрительно усмехнулась собственным мыслям. А ему сказала:

– Прекрасная идея! И не трудитесь снова извиняться утром, Макгрегор. Такое количество извинений снижает искренность, которая обычно должна сопровождать подобные усилия.

Она отвернулась, пытаясь снова отпереть дверь.

Его рука легла ей на плечо – она замерла, по телу пробежал легкий трепет. Его дыхание коснулось ее шеи.

– Я никогда не извиняюсь за то, что поцеловал девушку. Об этом я никогда не жалею, и вы – не исключение. Так что не ждите, что я буду говорить, будто мне жаль, – мне ничуть не жаль.

С этими словами он ушел, оставив ее в еще большем смятении и недоумении.

Глава 12

Три дня спустя Кимберли не верилось, что она едет на бал Уиггинсов.