Песнь Великой Любви. Амон-Ра. Легенда о камне

Амон-Ра в последний раз взглянул туда, где скрылся Андрей, сел на камень, достал из-за пазухи мешочек и вынул оттуда свой камень-письмо. Затем он положил его на землю, а рядом с ним положил камень-письмо Большого Мальчика и начал внимательно их разглядывать и сравнивать. Амон-Ра попытался вспомнить сон, ведь он разгадал в нем какой-то секрет! Но он не успел вынести из этого сна ответ на мучивший вопрос, что-то помешало ему взять с собой уже, казалось бы, найденную разгадку.

Но что помешало? Как войти обратно в сон, чтобы разобраться во всем? Глядя на камень-письмо, мальчик пытался заглянуть в ушедший сон.

«Что же помешало мне? Ведь что-то помешало мне, и из-за этого я потерял „ключ“ к решению тайны! Что же, что же это было? Может быть, это был камень-письмо Большого Мальчика? И зачем я храню эти камни вместе? Вот и сейчас: почему я положил чужой камень рядом со своим?» И тут его осенило. Он взял камень-письмо Большого Мальчика и спрятал его в кусты, а свой камень положил на ладонь и посмотрел на линии.

Линии! Ну, конечно же, линии! Линии на камне и линии на ладони! Во сне он сравнивал эти линии друг с другом. И сейчас Амон-Ра сделал то же самое: он стал внимательно всматриваться то в линии на камне, то в линии своей ладони. Вдруг его охватила радость: «Эти линии похожи друг на друга, они создают совершенно одинаковый узор! Значит, этот камень-письмо действительно мой!» Он и раньше верил, что камень принадлежит именно ему, но теперь его вера подтвердилась.

Итак, первая тайна была открыта!

Теперь надо было разгадать самое главное, расшифровать знаки-буквы.

Амон-Ра помнил, что во сне он нашел ключ и к этой тайне. В чем же секрет ключа? На обеих сторонах камня знаки-буквы были расположены группами по горизонтальным линиям. Мальчик начал искать в них одинаковые знаки, а затем каждый такой знак он чертил острием палочки на земле. Знаки были красивыми, их необыкновенное разнообразие удивляло и восхищало Амон-Ра. Некоторые из них повторялись два-три раза; другие – четыре или пять раз; но были и такие знаки, которые встречались восемь, девять, одиннадцать раз!

От своего учителя Амон-Ра знал, что в речи одну треть и даже больше составляют длинные звуки, хотя их в четыре-пять раз меньше, чем коротких.

Взгляд Амон-Ра остановился на первых двух знаках, которые стояли особняком и, видимо, составляли какое-то слово. «Допустим, один из этих звуков длинный, а другой – короткий.