В бессердечном лесу

Забыть крики пассажиров, треск их костей, песнь древесной сирены, которая прижала меня к земле и сделала беспомощным.

Днем, во всяком случае, мне нужно прополоть сад, приготовить еду и воспрепятствовать шалостям Авелы (тщетная задача). По ночам мы с отцом заполняем звездные карты и попиваем чай с корицей. Но после, когда я заползаю в кровать и пытаюсь уснуть, ничто не мешает тому дню в лесу проигрываться в моей голове снова и снова – бесконечный парад крови и листьев, увенчанных короной из фиалок.

Невозможно определить тот момент, когда мои мысли сменяются кошмарами, ведь что во сне, что наяву я вижу одно: желтые глаза, серебряную кожу и алую кровь, капающую на землю.

Но во сне древесная сирена не дает мне уйти. Во сне она не прекращает петь, даже когда вырывает сердце из моей груди, даже когда ломает мне все кости и бросает задыхаться под кружащимся небом, даже когда жизнь покидает меня наряду с кровью. Даже в смерти я слышу ее песнь.

Она убивает меня снова и снова, ее зубы впиваются в глотку, ветки пронзают грудь.

Я тону в грязи, листьях и крови.

А затем просыпаюсь с криками на устах. Сердце бешено колотится, тело скользкое от пота.

После этого сон меня покидает. Я надеваю халат и поднимаюсь в обсерваторию. Открываю купол и настраиваю телескоп. Планеты, звезды и старые истории о созвездиях дают мне необходимое утешение.

Астрономы предполагают, что созвездия не всегда выглядели так, как мы видим их сейчас – мало-помалу они сместились со временем. Возможно, через пару тысяч лет я бы даже не узнал Туисог Милейниг – Злобного Принца – или Морвин, Деву.

Вполне вероятно, что будущие астрономы переименуют эти созвездия, придумают им новые мифы. Но я не могу представить Злобного Принца кем-либо другим, кроме как вором, который предал Морвин и украл ее корону. Чтобы скрыться от нее, он сбежал на небеса и превратился в созвездие. Но ее не проведешь; она последовала за Принцем и теперь ежегодно гонится за ним по эклиптике, протягивает руку к короне, но никак не может поймать.

Разумеется, это полная чушь. Но мама обожала эту сказку.

Мысли о ней приносят боль. Я перевожу телескоп на другую часть неба и засыпаю на стуле, забыв о существовании всего, кроме звезд.

* * *

Отец возвращается к работе на ферме Бреннанов, а я продолжаю ежедневно ухаживать за домом и Авелой, собирая кусочки себя, которые откололись в Гвиденском лесу.

Это тяжело, даже очень. Как бы я ни старался, я не могу влиться в ритм привычной жизни.