Самый неподходящий мужчина

 – Он поднес руку к ее лицу и костяшками пальцев легонько провел вдоль ее расслабленной скулы. – Если вы будете напропалую флиртовать со мной, никому и в голову не придет, что вы еще сохнете по Эшарту.

– С чего бы я предпочла вас ему? – Вопрос был грубым, но вполне закономерным.

В его глазах плясали чертики.

– Ради святочного развлечения. Вы богатая молодая женщина, которая вскоре поедет в Лондон, чтобы сделать хорошую партию, а пока развлекается со мной.

Они сидели, почти не шевелясь, в тесном пространстве кареты.

Он гладил ее скулу, она удерживала его. Это создавало странную иллюзию нахождения внутри магического круга, который ей не хотелось разрывать.

– Очень хорошо. – Цепляясь за благоразумие, она попыталась его оттолкнуть. – Нет необходимости обниматься здесь.

Ее попытка не достигла ничего. Ладонь сильнее прижалась к его проникающему сквозь ткань рубашки жару. Дышать стало труднее.

– А как же поцелуй в награду, прекрасная леди? – Его пальцы заскользили между мехом, которым был оторочен капюшон, и кожей шеи.

 – Шиншилла, – пробормотал он; это прозвучало как нечто греховное.

О да, он настоящий змей-искуситель, и ей бы следовало позвать на помощь, но она хотела его поцелуй. Губы горели в предвкушении.

– Только поцелуй, – мягко проговорил он. – Обещаю.

Он отвел в сторону ее руку, которая все еще слабо пыталась сдерживать его, и заключил в свои объятия. Она не могла припомнить, чтобы к ней когда-нибудь прикасались с такой нежной силой. Он пресек любой протест поцелуем.

Она была беспомощна. Но в его объятиях не было насилия. Разве что зов природы. Все мысли испарились, и Дамарис позволила наклонить ее голову, чтобы углубить поцелуй, прижать себя к его сильному, твердому телу, обнимать ее, защищать.

Он оторвался от ее губ. Дамарис открыла потрясенные глаза, чтобы посмотреть в его. Бездонно-черное в окружении серебристо-голубого.

Она схватила его за волосы. Его глаза округлились. Не дав ему возможности воспротивиться, она толкнула его на спинку сиденья и поцеловала так же основательно, как он целовал ее.

Дамарис никогда раньше не делала ничего подобного, но позволила инстинкту направлять ее.

Когда она прервала поцелуй, чтобы глотнуть воздуха, то осознала, что сидит у него на коленях. Груди болезненно покалывало, и она прижалась ими к его груди, возвращая свои пылающие губы к его губам снова и снова…

Он вывернулся.

– Дамарис, мы должны остановиться!

– Нет.

Затем она различила то, что уже слышал он. Гравий.