Другая жизнь

Мы сидели на белой банкетке, обтянутой винилом: она – откинувшись назад, я – подавшись вперед, пока все остальные танцевали. Помню, из динамиков доносился какой-то жуткий гаражный мэшап, танцпол переливался огнями, и в темноте я взял Анну за руку. Минуты три мы смотрели друг на друга, а когда песня закончилась, мы уже брели в гору по пути в город.

Когда мы дошли до пустой парковки за зданием «Блокбастера», Анна остановилась и сказала: «Пока ты не сделаешь следующий шаг, я с места не сдвинусь». По прошествии лет мы с ней спорили, кто первым проявил инициативу.

«Ты меня поцеловал, – настаивала она. – Я точно помню».

Мы запоминаем все так, как нам самим хочется.

Начало девяностых

Когда ее не стало, из дома вынесли и ее вещи. Еще накануне они все были на месте – а потом пропали. Совсем как она сама.

Мальчишками мы с Сэлом любили играть в прятки. Я вставал у подножия лестницы, закрывал лицо руками и считал до двадцати. Мы тогда жили в старом викторианском доме с высокими потолками и пыльными углами.

Когда-то тут жил приходской священник, а потом домом постепенно стало овладевать запустение. Папа работал на нынешнего владельца, выполнял в поместье разные поручения, и тот взамен разрешил нам сюда вселиться, снизив арендную плату. Огромный дом казался нам настоящим дворцом.

Я считал медленно, чтобы Сэл успел спрятаться, а потом поднимался по лестнице. Он всегда выбирал одно и то же местечко, но я все равно каждый раз устраивал целый спектакль, делая вид, будто понятия не имею, где он мог спрятаться: заглядывал за тяжелые шторы, висящие на окне, проверял все отделения и ящички шкафа.

Я обыскивал весь этаж, а в самом конце подкрадывался к двери родительской спальни. Распахивал ее и, выгадывая время, обходил комнату, проверяя, что изменилось со вчерашнего дня. Маленькая стопка шитья, новая раскрытая книга на прикроватной тумбочке, забытый стакан воды. Меня зачаровывала шеренга стеклянных флакончиков на туалетном столике: пробивавшиеся сквозь шторы лучи солнца подсвечивали ее, придавая ей сходство с алтарем.

Закончив осмотр, я подходил к тяжелому платяному шкафу и распахивал дверцу. Внутри, притаившись за пышными платьями и юбками, сидел Сэл, с таким усердием сжавшись в комочек, будто и вовсе хотел исчезнуть. Я забирался внутрь, устраивался рядом, закрывал за собой дверь, и мы еще некоторое время лежали вместе на дне шкафа: Сэл – скользя пальцами по ткани нарядов, а я – вдыхая их запахи.