Другая жизнь

Через несколько недель после ее исчезновения я предложил ему снова сыграть в прятки. Тогда я уже стал слишком взрослым для таких игр, но дни тянулись до того медленно, что приходилось хоть как-то убивать время.

Я досчитал до двадцати, поднялся на второй этаж, но когда открыл дверь в спальню, то увидел, что Сэл стоит у шкафа, вытянув руки по швам. Я подошел ближе и заглянул внутрь. Вместо разноцветья шелков и полиэстера в шкафу зияла черная пустота. А потом я заметил, что и все остальное исчезло. В комнате не осталось ни флаконов, ни книг, ни шитья.

Ничего.

Мы забрались в шкаф и плотно закрыли за собой дверцу.

2003

В тот июль мы с Анной виделись буквально каждый день. Помню, стояла такая невыносимая жара, что мы даже не глушили двигатель у нее в машине, когда останавливались, чтобы кондиционер не отключался. Так мы сожгли не одну канистру бензина, не говоря уже о коже на губах.

– Знаешь, а ведь он через месяц вернется, – как-то сказала она. – Во всяком случае, обещал.

Я кивнул и снова ее поцеловал.

После этого все встало на свои места. Мы встречались перед работой или когда у одного смена уже заканчивалась, а другой ненадолго отпрашивался, и спешили к стене за мусорными баками. Помню ее запах – жасминовых духов (если верить надписи на флаконе) и прогорклой картошки фри. Сейчас, оглядываясь назад, я недоумеваю, отчего мы не выбрали местечко получше, но мы были страстными, голодными, юными. Идти недалеко – не приходилось тратить время на дорогу, – к тому же на помойке безлюдно.

Больше всего нам тогда хотелось утолить эту жажду друг друга, а остальное не имело значения.

У нас с Лорой таких поцелуев не бывает. Точнее, может, и были поначалу, а теперь уже нет. Но мне и не нужно. В юности человек жаден до всякого опыта. Поцелуи ему в новинку и к тому же не стоят ни гроша. С ноющей спиной и хрустом в суставах с этой жаждой уже ни за что не совладаешь. Но мне и без нее хорошо.

То лето в Европе выдалось на редкость жарким. Поговаривали, что другого такого не случалось чуть ли не пятьсот лет.

Уровень воды в Дунае упал настолько, что стали видны снаряды и танки времен Второй мировой, похороненные на речном дне. Они лежали там все это время, спрятавшись под водной толщей, необезвреженные, смертельно опасные, и дожидались, когда их найдут. А ближе к дому от жары начали плавиться автомагистрали.

Зной и поныне напоминает мне о том лете.

* * *

Поначалу мы искали любые предлоги, чтобы только коснуться друг друга.