Другая жизнь

Анна тянулась к бардачку в машине и, опершись на мое колено, находила в нем нужный компакт-диск. Я убирал невидимую прядь с ее щеки. Мы лежали на траве в парке, и она осторожно вставляла мне в ухо наушник и нажимала кнопку «плей» на своем айподе.

Мы провели вместе две ночи. Я знал, что у нее дома установлен строгий комендантский час, а значит, она наверняка заранее предупредила о своем отсутствии, сказав, что заночует у кого-то из друзей. Наверное, и мы с ней были только друзьями. Я уже не первый год пытаюсь в этом разобраться.

Мы лежали в моей постели. На экране черно-белого телевизора, стоявшего у дальней стенки, мелькали кадры из очередной серии «Башен Фолти»; картинка слегка расплывалась – а все из-за сломанной антенны, перемотанной изолентой. Анна подхватывала за героями их реплики – она помнила их все! – и смеялась, а я, откинувшись на подушку, наблюдал за ней.

Отчетливо помню этот момент. Видимо, она почувствовала на себе мой взгляд, потому что тут же пригладила волосы, подобралась ко мне и поцеловала.

– Чего ты хочешь от жизни? – спросила она.

Я откинул с ее лба непослушную прядку.

– Меня еще никто об этом не спрашивал.

– Шутишь?

– Разве что мама, – уточнил я и примолк ненадолго. – В детстве я писал рассказы. Маме нравилось, когда я читал их вслух, и после она всякий раз хлопала и говорила, что у меня настоящий талант. Впрочем, мамы всегда предвзяты.

Анна улыбнулась:

– Из тебя бы вышел прекрасный писатель.

Ее вера меня удивила. О том, что я пишу, я никому не говорил – а Дэзу и другим любителям позубоскалить тем более, чтобы не давать им лишнего повода для шуток.

– А ты? – спросил я. – Чего ты хочешь?

Она улеглась мне на грудь.

– Мне нравится рисовать, – призналась она. – А еще мне бы очень хотелось однажды вернуться в Нью-Йорк. В прошлом году я уезжала туда на три месяца по программе студенческого обмена. Там просто чудесно! Давай поселимся в Ист-Виллидже да заделаемся парочкой богемных бездельников! – сказала она и поцеловала меня.

Я сбежал вниз покурить перед домом.

– Ты правда оставишь меня одну в своей комнате? – спросила она и заговорщически подмигнула. Правда. Я оставил ее в своей постели, хотя знал, что от одной сигареты мое волнение не утихнет. Мне нравилось думать, что она в моей комнате, в моем личном пространстве. Выкурив сигарету наполовину, я взглянул наверх: она выглядывала в окно.