Другая жизнь

Сэндвичи оказались очень вкусными, и мы с улыбкой переглядывались в полумраке, пока на экране Марти Макфлай защищал свою маму от Биффа, путешествовал во времени, чтобы только спасти собственную семью и не дать будущему вырваться из-под контроля, – словом, отчаянно пытался сделать так, чтобы жизнь его не рассыпалась в прах.

Вот бы и мне, черт возьми, машину времени.

Лето 2003

– Это что, космический корабль? – спросила Анна просияв.

Мы стояли в углу моего сада. А перед нами возвышался серебристый купол, напоминавший елочную игрушку и венчавший собой круглое кирпичное основание.

Внутрь вела низенькая дверца. В саду, разбитом у викторианского дома приходского священника, такая постройка и впрямь выглядела необычно, будто явилась из другого мира.

– Это обсерватория, – пояснил я. – Чтобы наблюдать за звездами. Тут одно время жил ученый – так вот, он там просиживал ночи напролет с телескопом. Крыша, по идее, поднимается. Я давно сюда не захаживал, с самого детства.

– А мне покажешь, что там и как?

– Внутри наверняка все в паутине.

Анна вскинула руки и собрала волосы в высокий хвост, закрепив его резинкой, которую до этого носила на запястье.

– С тобой мне ничего не страшно.

Я осторожно толкнул дверь, и петли протяжно заскрипели, а подгнившее дерево подалось, открыв проем. Нагнувшись, я всмотрелся во мрак.

– Да это прямо портал в иное измерение! – воскликнула Анна, присев на корточки рядом со мной. Ее обнаженное предплечье скользнуло по моему, и я заметил на запястье отпечаток резинки, которой она перевязала волосы.

– Погоди минутку, – попросил я и побежал на веранду, протянувшуюся вдоль задней части дома. Распахнул невзрачный деревянный сундук, достал подушки и мягкие сиденья, положил их на крышку и хорошенько взбил, чтобы избавить от многолетней пыли.

Когда я вернулся к обсерватории, Анна уже забралась внутрь. Я протолкнул подушки в дверь, а потом последовал за ними, опустившись на колени.

Преодолев порог, я выпрямился и подошел к Анне.

Солнечный луч, пробивавшийся внутрь сквозь дверной проем, зловеще подсвечивал ее лицо.

– Только не говори, что они у нас будут вместо матраса, Николас, – сказала она, оценивающе посмотрев на подушки.

Мое имя в ее устах производило на меня странное воздействие.

Внутри все было заставлено до того плотно, что места хватало разве что на двоих. Отчего-то мрак придал мне смелости, и я наклонился вперед и поцеловал Анну.