Другая жизнь

По словам Сэла, Клио не разрешала к себе прикасаться, пока он не сделает вид, что перед ним и не она вовсе, а другой человек. А летом, когда она уехала изучать биомеханическую инженерию, они расстались. К тому времени она уже успела вернуть себе имя Клои.

Следующей была Тесс. Мне она нравилась. После Клои она казалась относительно нормальной. При этом соответствовала идеалам Сэла по части мрачности и миниатюрности, но, в отличие от остальных его пассий, особой сложностью натуры не выделялась. А может, я просто плохо ее знал.

Бросалось в глаза, что в Сэле она души не чает: каждый раз, когда он что-нибудь рассказывал, она подпирала подбородок кулачком и склоняла голову набок, будто и впрямь внимательно его слушает. Мне это нравилось.

– А Тесс славная девчонка, – сказал я ему как-то раз, когда мы сидели вместе за кружкой пива.

– А? Да, пожалуй, – ответил он, вперив мрачный взгляд в экран телефона, на котором появилось какое-то сообщение.

– Уж всяко лучше, чем твоя бывшая. Я про Клои. У той явно с головой не все в порядке.

Сэл отложил телефон.

– Да, ты прав. Тесс и впрямь славная. Но не думаю, что нас хватит надолго.

– Со стороны вы кажетесь прекрасной парой! Даже счастливой.

– Так и есть, – ответил он. – Мы счастливы.

– А что в этом плохого?

Сэл вздохнул:

– Некоторым по душе, когда сегодняшний день ничем не отличается от вчерашнего. Когда точно известно, каким будет завтра.

– Пожалуй, так спокойнее – видимо, в этом все дело.

– Ну да. И проще. – Он осушил стакан.

Отношения Сэла и Тесс продлились пять лет. Они были одной из тех парочек, которым завидуют другие. Вечера они проводили на диване в обнимку, за просмотром старых фильмов. Их мнения о том, какой цвет выбрать для стен, на какой концерт пойти и какой десерт заказать на двоих, всегда совпадали. Когда они вместе ели карри, Сэл окунал свой пападам в чатни из манго и лука, а Тесс предпочитала йогурт и лайм.

Они обсуждали свадьбу, планировали завести детей – или хотя бы щенка. Сэл даже заговаривал о переезде в другой город, о покупке билета в кругосветку, чтобы выяснить, в какой стране им будет уютнее всего, на что Тесс улыбалась и говорила, что год во Франции ее вполне устроит.

Но однажды Тесс, вернувшись домой пораньше, застала Сэла в постели с другой. И начала громить квартиру, срывать занавески, сдирать крупными кусками обои, которые они выбирали вместе. Сэл, пытаясь ее успокоить, сжимал ее запястья – да так крепко, что на коже остались лиловые синяки.