Талантливый господин Варг

Предположение, будто он мог ударить этого человека, было немыслимым и, безусловно, не соответствовало действительности. «Некоторые люди – ужасные обманщики, – заключил он. – Бог с ними, да у них вообще никакого стыда нет. Не то чтобы я намекал на какую-то отдельную национальность, вы понимаете».

Ульф сказал обоим, что, может быть, лучшее решение проблемы – принести друг другу извинения и забыть обо всем случившемся. «Когда мы не уверены, что именно произошло на самом деле, – пояснил он, – иногда лучше оставить все так, как есть.

В нашем случае есть разные точки зрения на этот конфликт, и если стороны готовы допустить возможность примирения…»

По выражению лица пострадавшего было ясно, что это предложение совершенно ему не понравилось. Он надулся – в буквальном смысле: шея у него набухла так, что Ульф начал опасаться за его давление; а глаза яростно сузились. «Так, значит, нос ромалэ стоит меньше прочих? – прошипел он. – Вы это пытаетесь мне сказать?»

– Я вовсе не собирался как-либо оценивать ваш нос, – спокойно ответил Ульф.

 – И позвольте мне вас заверить, что для нас все носы одинаково равны.

– Это вы только так говорите, – отрезал пострадавший. – Но когда доходит до дела, то все совсем по-другому, верно? – тут он обиженно повысил голос и, метнув на Ульфа яростный взгляд, продолжал: – Мой нос – такой же шведский, как и ваш.

Ульф глядел на него в ответ. Его всегда раздражала прямая агрессия, а этот человек, подумал он, вел себя вызывающе без особых на то причин. Но в то же время Ульф помнил, что имеет дело с представителем меньшинства, которое столь многие недолюбливали.

Немудрено, что он ведет себя по-другому.

– Конечно, такой же. Я и не говорил, что другой, – ответил он примирительно.

– Но вы же собираетесь его отпустить, правда? Человека, который меня стукнул? Так ведь?

Это задело Ульфа за живое.

– Вили… – он осекся, вдруг осознав, что не помнит имени пострадавшего. Имя, конечно, было в деле – но папки под рукой у Ульфа не было. Исключительно неудачный lapsus memoriae, учитывая, что его только что обвинили в дискриминации.

Имя пастора он помнил, а этого человека – нет. – Вили…

– Видите! – прошипел потерпевший. – Вы даже не потрудились запомнить мое имя.

Ульф сглотнул.

– Простите, – теперь он вспомнил и поражался, как это он мог забыть: Вилигот Даниор. – Простите меня, Вилигот. Понимаете, я постоянно решаю множество проблем. Дела наваливаются на меня со всех сторон, и иногда случается, что детали от меня ускользают.