Лев Спарты

– Где он?

Она указала на посланца, стоящего в углу царской площадки. Леонид подошел к воину, и они обменялись рукопожатием. Они были друзьями, все люди в свободном обществе должны быть друзьями: царь обменивался рукопожатием с посланцем, питался черной похлебкой воинов-гоплитов. Ведь царь был таким же, как и любой другой в обществе, все члены которого были свободны и равны перед законом.

– Хремон, вижу ты не жалел ни себя, ни коня.

– Как и ты, царь Леонид. Это была прекрасная гонка.

– Какие новости ты нам принес?

Хремон быстро осмотрелся по сторонам.

– Плохие новости. Фемистокл хочет немедленно тебя видеть.

– В Афинах?

– Нет. В Коринфе. Там соберутся представители всех греческих государств. – Он перешел на шепот. – Царь Персии приближается к Геллеспонту с армией, подобной которой не видел еще ни один человек.

– У него уйдет все лето, чтобы переправиться через него со всеми этими ордами.

– Он навел мосты.

Леонид напрягся от невероятности услышанного.

– Построил мосты через пролив?

– От Абидоса до Сестоса.

На этот раз он намерен покорить Грецию, а потом и всю Европу. Наши лазутчики сообщили, что он привел с собой все послушные ему дикие племена.

Леонид посмотрел вверх. День больше не был веселым, голубизна неба стала угрюмой.

Той ночью ко мне пришла Горго и попросила узнать о будущем у богов. Вместе мы отправились в храм Геры, и совместно с жрецом совершили богослужение у алтаря. При свете масляной лампы мы забили ягненка и вспороли ему живот.

Жрец погрузил в разрез руки и осторожно достал внутренности, чтобы мы могли их изучить. Царица, завернувшись в темный плащ, наблюдала за нашими действиями, не понимая их сути и ожидая наших интерпретаций.

В конце концов я увидел ускользающую нить предначертанного. Я сказал:

– Открылось мне, что слава царя, твоего мужа, никогда не сотрется из человеческой памяти. И что во всех грядущих веках менестрели будут воспевать твою любовь.

Горго вздохнула. Потом ее глаза остановились на грустном лице жреца.

Это не все? – спросила она.

Жрец молчал. Мне не хотелось рассказывать ей все. Но ведь она была царицей, гордой царицей.

– Да, – произнес я, потому что она должна была об этом знать. – Это не все.

Тут поднял голову жрец и произнес:

– Я вижу опасность в ночи и смерть днем. Кровь и смятение чувств… Люди, погибающие в пламени. Плохие предсказания, моя царица…

Горго развернулась и ушла. Вслед за нею вышел из храма и я.