Оно приближается…

Лучник плелся в хвосте процессии и продолжал хмуро ворошить невеселые мысли.

Брокен не знал своего возраста. Когда Абракадабр принес раненого, потерявшего память ребенка к эльфам на Стеклянный Остров, ему было около пяти. Плюс двадцать лет, прожитых у лесного народа, потом еще два года странствий. Получается около двадцати семи. Почти тринадцать из них Брокен жил с ежедневными мыслями о наложенном на него проклятии.

Лучник как сейчас помнил этот день. Тогда его еще звали Эйрвон – Стрелы Метающий. Это случилось ранней весной, когда юноша гулял по лесу в поисках подходящего дерева для нового лука.

Он забрел в глухое и болотистое место, где прежде не бывал. Сугробы здесь еще не начали таять, Эйрвон осторожно пробирался сквозь чащобу, внимательно глядя под ноги. Когда он услышал тихое шипение и поднял глаза, прямо перед ним сидел Тростниковый Каймот. Помесь гиены и крокодила. Существо, с которым вообще никогда не хотелось встречаться, в начале весны было лишено даже тех проблесков разума, коими его наградила природа. Изголодавшийся за зиму хищник, отягощенный, ко всему прочему, начинающимся брачным периодом, представлял собой несколько опасностей одновременно. Каймот прижал уши и приготовился к прыжку. Зверя и юношу разделяли пара метров и доли секунды. Эйрвон не успевал выхватить оружие или увернуться от броска: если бы переполняемый эмоциями зверь не издал легкомысленного шипения, у юноши не было бы и этих мгновений. Сейчас эльфийское природолюбие и красивые приветствия, гласившие о кровном родстве всех жителей Стеклянного Острова, были более чем неуместны. Каймот прыгнул, Эйрвон присел, выставив вперед руку. Два тела встретились и повалились в сугроб. Юноша вцепился свободной рукой в нос хищника и повернул орган обоняния так резко, что Каймот гнусаво взвыл и ослабил хватку. Тогда Эйрвон вскочил, сбросил с себя зверя и провел удушающий захват. Хищник захрипел и дернулся всем телом, юноша поскользнулся, и оба противника вновь упали. Дальнейшее Эйрвон помнил смутно. Яркий свет, чей-то яростный вопль и жгучая боль в левой ноге. Когда сознание вернулось, он обнаружил себя лежащим на животе в прогалине, а перед носом – громадный мухомор с усами и бородой и с искаженным от злобы лицом.

– Ты что это такое себе позволяешь, а? – без обиняков начал гриб.

– Извините? – не понял Эйрвон.

– Поздно извиняться. Ты чем думал? И куда смотрел? Ты вообще думал? – Мухомор пританцовывал в такт собственным воплям.