Хризалида. Путь предвестника

Это говорило о том, что он очень хорошо себя контролирует. Или о том, что он социопат.

– Понятно. Ставьте мои деньги на меня.

– И снова ты ведешь себя странно для подростка.

– Представьте себе ситуацию, в которой я рос бы в семье разбойников. В семье, где все хотят тебя убить… просто так. Скажите, вырос бы я обычным ребенком? Нет.

Не стоило ждать ответа, бой уже начался. Мой противник явно разбойник или убийца: у него стиль боя, рассчитанный на несколько ударов до полной победы. Значит, он будет постоянно бить и отходить.

И если так, то мне есть что противопоставить. Когда у противника руки длиннее, это можно обратить против него. И главное, нужно применить то, что мне показал монах. Финкс был маньяком этого принципа: использовать любую силу противника против него самого. Именно это я собирался сделать сейчас.

Стойка – вполоборота корпуса, левая рука – для отклонения удара, правая – для контрудара. Ноги на небольшом расстоянии друг от друга, чтобы можно было быстро сместить центр тяжести вперед одним шагом.

Так и получилось: противник преодолел разделяющее нас расстояние очень быстро. Замах для прямого удара правой я четко увидел еще в начале движения. То, что я левша, стало очередным преимуществом. Отклонить удар, движение вперед, всю силу удара вложить в одну точку – подбородок. По сути, это двойной контрудар – использовать силу инерции и силу моего удара. Противник получил оглушение, а после череды из четырех ударов в одну точку упал. Здоровье замерло на отметке в одну единицу.

Сейчас шли другие бои. Бернард подошел ко мне.

– Ты не из семьи разбойников, ты и вправду сын рыбака.

Как только я повернулся к нему, он продолжил:

– Вон стоят твои отец с матерью. Они, кажется, сильно переживают.

И правда, отец прижимал маму к себе. Она плакала. Я совсем не хотел ее огорчать. Не стал слушать Бернарда, а побежал к ним. Отец, видя меня, нахмурился.

– А почему мама плачет? – Мой детский вид и искреннее желание разделить боль не остались незамеченными.

– А сам как думаешь? Каково матери видеть, как сына колотят и пытаются убить.

Мама начала плакать еще сильнее. У меня самого навернулись слезы на глаза.

– Саджи, когда вернемся домой, тебя ожидают порка и наказание. И не говори мне ничего. Небось, деньги на сладости спустил, а сейчас пытаешься выиграть деньги за победу в турнире.

– Какие деньги?

– Понятно… Мы будем ждать в лавке, незачем матери видеть такое. А порку я удвою, причем пороть буду всю неделю.