Пусть идет снег

По крайней мере, там хоть что-то делают. В офисе смятения и паники любят жать на кнопки.

Так что в течение доли секунды мы со Стюартом не могли ничего сделать из-за этой бюрократической волокиты в головах. Немного оправившись, я оценила ситуацию. Хорошая новость: воды было по грудь. Ну это мне. Стюарту она доходила до середины живота. Плохая новость: мы оказались в дыре, из которой довольно сложно выбраться, если тебя парализовало от холода. Мы оба попробовали опереться на лед, но под давлением он только ломался.

Мы инстинктивно схватились друг за друга.

– Т-так, – сказал Стюарт, сильно дрожа. – Х-холодно. И плохо.

– Что, правда? – заорала я. Вот только в легких было слишком мало воздуха для крика, а потому звук оказался похож на жуткое шипение.

– Нам… н-нужно… с-слом-мать его.

Эта идея приходила и мне в голову, но, высказанная вслух, она обнадеживала. Жесткими, как у роботов, руками мы стали колотить по льду, пока не достигли толстого слоя. Здесь было мельче, но ненамного.

– Я подсажу тебя, – сказал Стюарт. – Становись.

Попытавшись пошевелить ногой, я столкнулась с ее полным отказом сотрудничать. Мои конечности онемели и больше не могли двигаться. Я как-то заставила их одуматься, но, оказалось, у Стюарта так замерзли руки, что он не смог меня поддержать. Только после нескольких попыток мне удалось найти точку опоры.

Едва оказавшись на льду, я сделала важное открытие: он – скользкий и, следовательно, удержаться на нем очень сложно, особенно с мокрыми целлофановыми пакетами на руках.

Я потянулась обратно, помогла выбраться Стюарту – и он плашмя плюхнулся рядом.

Мы выбрались. И, как ни странно, снаружи оказалось хуже, чем внутри.

– Н-не… тк… дал… ко, – выдавил из себя Стюарт, но его слова было трудно разобрать. Казалось, у меня дрожат легкие. Он схватил меня за руку и потянул к дому на вершине холма. Если бы он не тащил меня, я бы никогда не осилила подъем.

Еще ни разу в жизни я не чувствовала такого счастья при виде дома, подсвеченного зелеными огнями с вкраплениями красных.

Задняя дверь была не заперта, и мы вбежали в рай. Это оказалось не самое потрясающее строение, в котором мне доводилось бывать, – просто теплое помещение, в котором чувствовались ароматы запеченной индейки, печенья и еловых ветвей.

Стюарт всё еще тянул меня, пока мы не оказались перед дверью, как оказалось, – в ванную с прозрачной душевой кабиной.

– Вот. – Он подтолкнул меня. – Душ. Сейчас. Теплая вода.