Пусть идет снег

Дверь захлопнулась, и я услышала удаляющиеся шаги. Быстро скинув с себя всё, я потянулась к дверце кабинки. Моя одежда, напитавшаяся водой, снегом и грязью, была пугающе тяжелой. Я долго стояла под душем, прижавшись к стене и позволяя комнате наполняться паром. Температура воды несколько раз менялась – вероятно, потому, что Стюарт тоже стоял под струями где-то в другой части дома.

Я выключила воду, только когда она начала остывать. Выйдя в ванную, наполненную густым паром, я обнаружила: моя одежда исчезла.

Кто-то незаметно для меня извлек ее из комнаты, а вместо нее приготовил два больших полотенца, спортивные штаны, свитшот, носки и тапочки. Все вещи, кроме носков и обуви, были мужскими. Первые оказались толстыми и розовыми, а тапки – сильно потрепанными белыми пушистыми ботинками.

Я схватила ближайшую вещь – свитшот – и прижала к своему голому телу, хотя, очевидно, была в комнате одна. Кто-то заходил. Кто-то шнырял тут, заменяя мою одежду сухой. Стюарт позволил себе войти, пока я стояла в душе? Видел меня в чем мать родила? Было ли мне до этого дело прямо сейчас?

Я быстро оделась, натянув на себя каждую оставленную вещь.

Приоткрыла дверь – и выглянула наружу. Кухня оказалась пуста. Я распахнула дверь шире, и внезапно из ниоткуда появилась женщина. Она была возраста моей мамы, с кудрявыми светлыми волосами, – пергидрольными, будто окрашивали их дома. На ней был свитер с изображением двух обнимающихся коал в шапках Санты. Но единственное, что действительно заботило меня, – дымящаяся кружка в ее руках.

– Бедная девочка! – выпалила она. Она была очень громкой – очевидно, одной из тех, кого с легкостью можно услышать с дальнего конца парковки. – Стюарт наверху. Я его мама.

Я приняла кружку. Если бы в ней был горячий яд, я бы все равно его выпила.

– Бедная девочка, – повторила женщина. – Ни о чем не волнуйся. Мы тебя согреем. Извини, не нашла более подходящей одежды. Эта – Стюарта, причем единственная чистая, что я нашла.

Твои вещи я закинула в стирку, а обувь и куртка сушатся на батарее. Если тебе нужно кому-нибудь позвонить, чувствуй себя как дома. И не переживай, если это межгород.

Так прошло мое знакомство с мамой Стюарта («Называй меня Дебби»). Я встретилась с ней двадцать секунд назад, а она уже видела мое нижнее белье и предложила мне одежду сына. Она мгновенно усадила меня за кухонный стол и стала доставать из холодильника бесконечные тарелки, затянутые пленкой.