Агент на передовой

Хоть я и не являюсь негласным чемпионом среди конторских бумагомарателей, о чем свидетельствуют мои персональные доклады, но знаю, что выводит из себя наших уважаемых разработчиков. Когда я говорю это Флоренс открытым текстом, она вспыхивает. С кем я имею дело? Со Стеф или со вторым номером в моей команде?

– Госссподи, – вздыхает она. – Вас так напрягают наречия?

– Речь вовсе не об этом. Сама постановка вопроса, что Орсон самый отъявленный мерзавец на планете или, наоборот, олицетворение добродетелей, скажем так, напрягает Директорат.

Следовательно, мы удаляем всякие упоминания о справедливости и неприличных суммах, сворованных у угнетенных масс. Мы говорим о намерениях, дивидендах, рисках и дезавуировании объекта, а еще мы внимательно следим за тем, чтобы водяной знак Гавани просматривался на каждой странице и чтобы его загадочным образом кто-нибудь не подменил.

– Например, Дом?

– Кто угодно.

Она уходит в свою каморку и хлопает дверью. Неудивительно, что Джайлс в нее влюбился, у него же нет дочери.

Я звоню Перси и говорю, что проект операции «Розовый бутон» на подходе. Что касается Дома, то, исчерпав все отговорки по поводу задержек, я даю ему полный и честный отчет о проделанной работе… в том объеме, который должен его успокоить. В понедельник вечером, с простительным чувством удовлетворенности пожелав Гавани спокойной ночи, я отправляюсь в Атлетический клуб, где меня ждет давно откладываемый бадминтонный поединок с Эдвардом Стэнли Шэнноном, исследователем.

Глава 5

Если верить моему ежедневнику, никогда не содержавшему такой информации, чтобы его нельзя было забыть в автобусе или дома, всего мы с Эдом сыграли в Атлетическом клубе пятнадцать матчей, в основном по понедельникам, иногда два раза в неделю – четырнадцать до падения и разок после. Слово «падение» я употребляю довольно условно. Оно никак не связано ни с осенним листопадом, ни с Адамом и Евой. Не уверен, что эта метафора подходит к нашему случаю, но ничего лучше мне на ум не пришло.

Если идти к клубу северным путем, то последним отрезком будет бодрящая прогулка через парк Баттерси. А прямиком от дома всего пятьсот метров. Большую часть моей взрослой жизни я состоял в Атлетическом клубе, он служил мне убежищем от всего на свете. Прю называет его моим детским манежем. Живя за границей, я сохранял членство и использовал короткие отпуска, чтобы поддерживать спортивную форму.