Агент на передовой

Всякий раз, когда Контора вытаскивала меня на оперативное совещание, я улучал минутку, чтобы сгонять матч. В клубе я для всех просто Нат, и никому нет дела до того, чем я или кто другой зарабатывает себе на жизнь, никто не задает лишних вопросов. Китайцев и прочих азиатов по отношению к белым у нас три к одному. С тех пор как Стеф научилась говорить «нет», она отказывалась выходить на корт, но я помню, как привозил ее сюда поплавать и поесть мороженого. Верная Прю откликалась на мои просьбы, но неохотно, а с тех пор, как она стала работать юристом pro bono и проводить инструктажи, я потерял ее как партнершу.

Барменом у нас служит Фред, уроженец Шаньтоу неопределенного возраста, страдающий бессонницей. У нас есть специальное членство для молодых, что экономически страшно невыгодно. Зато после двадцати двух надо платить двести пятьдесят фунтов в год плюс приличный вступительный взнос. И нам бы пришлось задрать цены еще выше, если бы наш китаец по имени Артур ни с того ни с сего не сделал анонимное пожертвование в размере ста тысяч евро.

Это целая история. Я как почетный секретарь клуба был одним из немногих, кто смог поблагодарить Артура за щедрость. Однажды вечером мне сказали, что он в баре. Моего возраста, но уже совсем седой, он сидел за столиком в отличном костюме и галстуке. Никаких напитков.

– Артур, – сказал я, присаживаясь рядом. – Мы не знаем, как вас благодарить.

Я жду, что он ко мне повернется, но он продолжает смотреть перед собой.

– Это за моего мальчика, – откликается он после бесконечной паузы.

– Он сейчас здесь? – спрашиваю я, глядя на группу юных китайцев у бассейна.

– Больше нет, – отвечает он, по-прежнему не поворачивая головы.

Больше нет? В каком смысле?

Я затеваю осторожную проверку. С китайскими именами много путаницы. Членом клуба когда-то был юноша с той же фамилией, что у нашего донора. Его членство истекло полгода назад, а на напоминания об оплате – никакой реакции. Элис вспомнила, что его звали Ким. Такой энергичный худенький подросток.

Милашка. Говорил, что ему шестнадцать, а на вид все шестьдесят. С ним приходила очень вежливая китаянка, не то мать, не то сиделка. Заплатила наличными за начальный курс обучения, шесть уроков. Вот только паренек вообще не попадал по волану. Тренер посоветовал ему поработать дома: на внимание, подбивать волан ракеткой. И через несколько недель вернуться. Не вернулся. Ни он, ни сиделка. Мы решили, что он махнул на это дело рукой. Или уехал в Китай.