1000 миль на байдарке «Роб Рой». По рекам и озерам Европы

«Вы будете Pottyto?» – говорит официант, спрашивая, не подать ли вам картошки. Другой протягивает вам блюдо, говоря, что это sweetbone, а вы должны сообразить, что это сладкий хлеб.

Между тем действительно началась буря, да какая. Почему-то я попадал в сильную грозу чаще не в обычной жизни, а именно в путешествиях по интересным местам. Однажды я слушал раскаты грома, стоя в кратере Везувия, и видел яркую молнию холодной и величественной красоты, сверкнувшую ночью над Ниагарским водопадом. Но яркость вспышек и непрерывный ужасный грохот небесной батареи в эту грозу над Шварцвальдом были поразительны.

Одна молния ударила так близко и с таким пламенем, что лошадь, хоть и усталая, рванула с холма и заставила меня понервничать, как бы она не опрокинула телегу и не разбила мою драгоценную лодку, которая становилась мне все дороже, ведь теперь она была моим единственным спутником.

Пока мы карабкались на перевал Ротенхаус, хлынул дождь. Ветер с ливнем свистел и мчался сквозь холодный темный лиственничный лес, чернеющий на вершине великого Фельдберга, самой высокой здешней горы.

Телега, лошадь, байдарка и мы с возницей быстро были вымочены как следует. Но это оказался последний дождь во всем путешествии, все остальные дни были совершенно сухими.

Зеваки выглядывали из окон и видели телегу и лодку под дождем – что за ерунда: лодка, здесь, в горах? Чья она и куда он собрался? Любопытство заставило их выбежать к нам и расспрашивать возницу, который безуспешно пытался удовлетворить их любопытство.

Они с серьезным видом качали головами, а я кивал и смеялся, лежа в телеге и задирая голову среди мокрой соломы.

Наконец погода высушила свои слезы. На еще сверкавшей ручейками дороге заблестело солнце, а промокший капитан согрелся бодрой прогулкой.

Наша лошадка тоже повеселела и бежала рысцой, потому что теперь дорога шла вниз по склону и светило яркое солнышко – за каких-то десять минут произошла приятная перемена после тяжелого подъема по крутой лесной дороге в грозу.

Вероятно, даже самый строгий трезвенник (а я всего лишь человек умеренный в этом отношении) допустил бы, что в такой момент с пользой может быть прописана маленькая рюмочка киршвассера.

Не у кого было спрашивать разрешения, кроме себя самого, так что и вознице, и его работодателю была выдана лечебная доза. Лошади достались отруби и растирание. Все это сделало нас троих довольными собой и друг другом, и мы снова двинулись неторопливой рысцой.

К сумеркам мы въехали в Донауэшинген.